Ты будешь моей

Поешь и пойдем прогуляемся. Не заставляй меня выполнять свое обещание, Лара.

Если бы она могла испепелять взглядом, то от меня осталась бы лишь горстка пепла. Но вилку Лара все же взяла и есть начала. Так не хочет со мной целоваться? Ну уж нет, сегодня я планировал поцеловать ее как минимум дважды.

— Доволен? — буркнула она, отложив приборы. Нет, все она, естественно, не съела, но Москва тоже не сразу строилась. Ничего, откормлю.

— Не совсем, но на первый раз сойдет. Сейчас мы с тобой прогуляемся по территории, а потом тебя ждет реабилитация.

— Почему ты просто не оставишь меня в покое? — уткнувшись лицом в ладони, она громко вздохнула.

— Я тебе все еще в клинике сказал, с тех пор мой ответ не изменился, — она подняла на меня недоверчивый взгляд, посмотрела в глаза, видимо, желая отыскать в них хоть намек на ложь.

Больше ничего не говоря, прихватил лежащий на стуле плед, приготовленный заранее и развернув кресло Лары, повез ее из дома. Погода снаружи стояла отличная. Утренний воздух наполнял легкие и отчего-то было так хорошо. Давно я себя так не чувствовал. Лара молчала и даже не шевелилась вплоть до того момента, когда завез ее в чащу леса, отыскав живописное местечко, которое приметил еще несколько дней назад. С трех сторон нас окружали деревья, а с четвертой виднелось озеро, поблескивающее на солнце и отражающее голубое небо. Это место было надежно скрыто от любопытных глаз случайных прохожих, что, впрочем, заставило Лару нервно задергаться. Оглядевшись вокруг, она переводила взгляд с меня на плед, который я успел расстелить на траве. И снова эта паника и признаки начинающейся истерики. Да, твою же мать.

— Лара, слышишь меня, слышишь, — подскочил к ней, взял ее ладони в свои присел на корточки, глядя ей в глаза. — Дыши, девочка, мы просто посидим здесь, я ничего не сделаю, слышишь меня. Слышишь?

Робкий кивок и я выдохнул от облегчения.

— Зачем мы здесь? — спросила шепотом.

— Здесь красиво, хотел показать тебе это местечко, — улыбнулся и пока она не успела опомниться, подхватил ее на руки. — Не паникуй, — произнес, заметив страх в ее глаза, когда, сев на плед, я усадил ее к себе на колени, радовало уже то, что она не пыталась вырваться, — я не сделаю ничего против твоей воли, скорее руки себе отрублю и все остальное тоже, поняла меня? — взял ее за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Отпусти меня, Матвей, не надо всего этого, прошу, — она говорила тихо, но каждое слово резало ножом по сердцу.

— Отпущу, — согласился, — но при условии, что уйдешь ты отсюда на своих двоих.

— Что?

— Все просто Лара, хочешь уйти? Для этого тебе всего лишь нужно встать на ноги. И я тебя отпущу.

— Правда? — ее голос дрогнул и на секунду, лишь на секунду, мне показалось, что ей совсем не хотелось уходить.