Ты будешь моей

Вела я себя по-хамски, до сих пор стыдно и мерзко на душе, столько тогда читалось в ее взгляде, уже тогда Макс она по уши была влюблена в Демина, а тут я нарисовалась.  — Я тогда охрану отпустила, не думала, что ты выставишь меня за дверь, и поехала своим ходом, он просто испугался за меня, я ведь тогда не знала, что все происходящее дело рук Азарина. Он так и не смирился, ублюдкам нанесли оскорбление, забрали игрушку.

— Значит, это за ним сейчас охотится Макс? — спросила настороженно, словно боясь касаться этой темы.

—К сожалению. —  слезы снова хлынули из моих глаз, я держалась, насколько это было вообще возможно, но так устала играть роль сильной, здоровой личности, когда внутри все разбито на осколки, когда каждая деталь механизма сломана, бракованная — вот какое определение лучше всего описывает мое состояние. — Мне жаль, что ты чуть не пострадала из-за меня, если бы я могла повернуть время вспять, я бы никогда не заговорила с Максом и всего этого бы, возможно, не произошло, — я говорила правду, знай я тогда, что все обернется вот так, ни за что бы с ним не заговорила, прошла бы мимо, не вмешивая в свои проблемы. Если бы я только могла что-то изменить, мы бы никогда не встретились и ему бы не пришлось сейчас решать мои проблемы. Даже спустя столько лет, прошлое так и не отпустило меня.

— Не говори так, это не твоя вина, — она открыла рот, чтобы продолжить, а я уже успела забыть о ее присутствии. Громкий хлопок двери заставил меня перевести взгляд с девушки на стоящего у входа Матвея. Зачем он вернулся? И как много успел услышать? Его взгляд дал точный ответ на мои вопросы. Он слышал все до последнего слова. Если бы меня попросили описать в двух словах эмоции, плескавшиеся в его взгляде, я бы с треском провалила задание. Он был в ярости, его лицо исказила уродливая гримаса отвращения и неприязни, все его чувства отчетливо отразились на когда-то красивом лице. Ненависть во взгляде пугала, но в тоже время я была неспособна прервать зрительный контакт, продолжала смотреть в искаженное гневом лицо, понимая, что больше я его здесь не увижу. Оно и к лучшему, пусть наконец оставит меня в покое, окончательно разочаровавшись. Матвей превзошел все мои ожидания, криво усмехнувшись, он развернулся и с грохотов вышел из палаты.

—Оставь его, так будет лучше, — остановила Катю, когда она подскочила с кресла, в порыве догнать своего друга, к счастью, она меня послушала. — Как я и сказала, никому не нужны использованные, сломанные куклы, теперь он наконец перестанет сидеть здесь ночами, побрезгует, — все было правильно, именно так и должно было быть, такие, как я никому не нужны, грязная, использованная истеричка, калека, которой жизнь не уготовила ничего, кроме боли и страданий.