Ты будешь моей

—Что ты такое говоришь? Как можешь? — она злилась, во взгляде полыхал огонь, в последний раз я видела этот взгляд тогда, в уборной ресторана, в день ее помолвки.

«Я, Екатерина Громова и я в его жизни надолго, а вот тебя может и не стать» — внезапно в мыслях всплыли ее слова, наверное, в тот день мне нужно было услышать именно это, увидеть ее взгляд, она готова была меня разорвать, а я, я была рада видеть рядом с Максом достойную кандидатуру. А потом, уже после, я долго ждала реакции Макса на мою выходку, но ее не последовало, и я окончательно убедилась в том, что эта женщина ему подходит. Она не побежала жаловаться, не просила избавиться от меня и, вообще не обмолвилась и словом о нашем с ней разговоре, она просто доверяла своему жениху и была рядом. Поддерживала его и следовала установленным им правилам.

—Могу, Кать, я живу только потому, что пообещала Максу, иначе, меня бы мы с тобой сейчас не разговаривали. Жаль, что меня все-так успели спасти

— Прекрати, слышишь, прекрати, так нельзя, жить нужно ради себя, а не ради какого-то обещания, — я видела, как она с силой сжимала кулаки и могла лишь надеяться, что чувство вины не сожрет ее.

— Ради чего мне жить, Кать? — посмотрела ей прямо в глаза. — Я не здорова, и я сейчас не о травме. У меня с головой не все в порядке, — усмехнулась, понимая, что остановиться уже не получится и придется рассказать свою историю, — Макс не сдается, а я не хочу его расстраивать, не хочу говорить, что его усилия тщетны и мне уже не помочь, разве что в психушке запереть.

— О чем ты говоришь? — прищурившись, она вся подобралась, и вся превратилась в слух.

— Меня изнасиловали, Кать, — странно, раньше казалось, что произнести это вслух практически невозможно, как вообще можно об этом говорить, даже работая с психологами я избегала этого слова, а здесь словно плотину прорвало. — И не раз, после того, что со мной сделали….кому я такая нужна? Испорченная, со сломанной психикой? У меня никогда не будет семьи, друзей, нормальной жизни, ни один мужчина не посмотрит в мою сторону, после того, что произошло, кто бы там что не говорил."

"Я не давила на жалость, я действительно верила в то, что говорю, потому что никому не нужна сломанная кукла. Кто бы что не говорил, а все мы собственники, мужчины – вдвойне, да и кому нужно возиться с бракованной психичкой, да и сама я не позволила бы к себе прикоснуться, во всяком случае, не по собственному желанию. Даже сама мысль о мужчинах вызывала стойкое отторжение, словно не прижившийся орган, после трансплантации. Макс рвал на себе волосы, каждый месяц менял специалистов, тратил огромные деньги, не понимая, что все это пустая трата сил, я никогда не буду нормальной, никогда не смогу жить прежней жизнью.

— Мне жаль.