Ты будешь моей

— Эм…—подруга мнется у двери, все еще не веря в происходящее. — Поговорим? — обратилась исключительно ко мне и кивнула на дверь, после чего смущенно отвела взгляд и быстро вышла за порог.

Вздохнув, осторожно ссадил Лару с колен и устроил на кровати. Она молчала, смотрела куда-то в одну точку и молчала. Сейчас, когда возбуждение сошло на нет, в ее хорошенькой головке снова поселились дурные мысли.

— Эй, посмотри на меня, — взял ее за подбородок и поднял голову. — Ничего не произошло, я сейчас вернусь, и мы продолжим, — не дожидаясь ответа, развернулся и двинулся в сторону двери.

— Ничего рассказать не хочешь? — стоило мне выйти в коридор, на меня налетел ураган в лице лучшей подруги. Маленькая, разъяренная фурия схватила меня за футболку и потащила в сторону, видно, чтобы до ушей Лары наш разговор не долетел. — Ты в своем уме? Тебе баб мало? Ты зачем к ней полез, чертов ты идиот? — она говорила тихо, но достаточно эмоционально, шипела слово кошка, защищающая своего котенка и это умиляло, ровно до следующей фразы: — Ты о ней подумал? Что будет с ней, когда тебе надоест?

И все события последних дней выстроились, вся злость и ярость, которые я так тщательно давил в себе. Это такого обо мне мнения все вокруг? Сначала мать, со своим «поиграешь и бросишь», теперь вот Катька! Какого хрена?

— Надоест? — шумно втянув воздух в легкие, стиснул зубы до скрипа, разлетевшегося эхом по пустому коридору. Из последних сил старался держать себя в руках, чтобы не заорать и не перепугать нахрен пациентов и персонал.  — Надоест? Так ты обо мне думаешь? Считаешь, что я способен на такую подлость?

— Но…— она замялась, сделала шаг назад. И правильно, потому что сейчас я зол, очень зол. Достали видеть во мне безответственного идиота. Я прекрасно отдавал отчет своим действия. Каждому из них.

— Я люблю ее, Катя, как увидел ее… — отвернулся к окну. Перед глазами встала первая встреча. Я тогда чуть собственной слюной не подавился от одного лишь голоса своей малышки. Попал в капкан и даже не понял, как это случилось. Как бросался в омут с головой и с ума сходил от одного лишь ее присутствия. — У меня хрен знает сколько никого не было, какие бабы! Люблю я ее, понимаешь, люблю, — соврал, узнай она о том, что уже было между мной и Ларой, вцепилась бы сейчас в мое лицо ногтями и разодрала бы кожу к чертовой матери. А мне еще в палату возвращаться, Лара и так не в себе.

— Поэтому меня не пускали в больницу, потому что ты здесь?"

"— Ей сложно, я столько времени и сил угробил, чтобы она мне поверила, чтобы жить захотела, на ноги встать.