Будешь моей женой. Снова (СИ)

Он что-то говорил, но я не слушал; пытался закрыться от моих кулаков, но я блокировал до хруста в костях. Разбивал лицо в мясо, в кровавые ошметки, в фарш. Меня ничего не трогало, ничего не умаляло моей ярости.

Моя жена. Моя женщина. Мать моей дочери! Как он посмел своими вшивыми лапами коснуться ее?! Убью! Ударил пяткой туфли по скрюченным в боли пальцам, дробя их к херам собачьим!

— Свят, хватит! — сквозь пелену черных демонов услышал. — Ты убьешь его! — Ярина повисла на моей руке, пытаясь заглянуть в глаза. — Пожалуйста, остановись! — погладила меня по лицу с какой-то нереальной нежностью, снимая кровавый морок. — Пожалуйста…

— Ярина… — выдохнул и обнял ее лицо разбитыми руками. — Он не тронул тебя? Не сделал больно? — осматривал хаотично, но видел только страшный испуг в глазах. Я снова подтвердил, что чудовище и бесконечное разрушающее зло. — Прости… — протолкнул сквозь песок в горле. — Ты не должна это видеть, — мои руки опали, и я отвернулся, давая ей возможность убежать и спрятаться. Я не хотел, чтобы она боялась, но моя звериная натура всегда только так реагировала на призраков из детства.

— Поднимитесь в оранжерею, — вызвал охрану. Пусть уберут это тело. Помощь окажут, а дальше… Все, этот человек перешагнул черту окончательно и бесповоротно. Больше его не спасут слезы матери. Да, я причиню ей добро насильно.

В доме было тихо. Растворились все. Да, я сейчас ходячий редфлаг. Домашние знали, что, пока я в таком состоянии, лучше не попадаться мне на глаза.

Я зашел в кабинет, сорвал пиджак и рубашку, манжеты которой пропитались кровью. Достал из бара бутылку коньяка и сделал большой глоток, морщась от горечи. Не хотел пить, но так сильно клацал челюстью, что порезал щеку изнутри. Анестезия пятидесятилетней выдержки.

— Можно? — робкий стук, затем в дверях появилась жена с аптечкой в руках. Ярина подошла ко мне и открыла большую коробку.

Я оперся о крышку стола и ждал. Она смочила перекисью ватную штуковину и взяла меня за руку.

— Больно? — спросила, когда поморщился. Ярина подула на сбитые кулаки, продолжая стирать кровь. Действовала очень нежно. — Поэтому ты старался, чтобы я не общалась с твоими родителями?

Мои губы скривились в презрительной улыбке. Я и сейчас не хотел, чтобы она контактировала с этими людьми.

— Прости, что позволил тебе столкнуться с этим.

Ярина коснулась моего плеча, затем скользнула ладонью вниз по спине, поглаживая и обводя шрамы.

— Это он, да? — шепотом с говорящей хрипотцой. Готовая заплакать.

Жена не раз задавала вопрос о природе происхождения этих шрамов. Я отмахивался, иногда резче, чем следовало. Возможно, зря? Я оберегал Ярину от жестокой правды жизни, где родители не всегда защитники, но это лишило нас полного доверия, и мы пришли к тому, к чему пришли.