Будешь моей женой. Снова (СИ)

— Ты реально думаешь, что это я? — шепотом спросил. Я не ответила. — Ярина, муж и жена — одна сатана! И с детьми я не воюю! Ульяна… — свел брови и взлохматил волосы. — Девочка ни в чем не виновата.

Я молчала. Он массировал виски. Кто-то явно хотел нас снова столкнуть и вызвать ярость в Нагорном. Это мог быть кто-то из моей родни, но кто именно? Подходили примерно все!

— Моя репутация меня не сильно волнует, — устало пожала плечами. — Эта грязь намеренно льется на меня. Оправдываться не собираюсь. Мне это неинтересно."

"— Зато меня волнует твоя репутация! — воскликнул Свят. — Я должен ответить на этот выпад. Но как — зависеть будет и от тебя в том числе.

— В каком смысле? — пришла моя очередь возмущаться.

— Думаю, от меня ждут скандала: я могу сжечь к херам редакции этих помоек, — брезгливо собрал желтую прессу и подошел к камину, бросил их в емкость для розжига. — Убить заказчика. Или…

Пока оба варианта были возмутительными. Да, статьи мерзкие, но я не хотела быть причиной чьих-то страданий. Я не судья, чтобы выносить приговор и наказывать.

— Что «или»?

— Я официально становлюсь отцом Ульяны, признаю девочку своей, закрываю вопрос ее отцовства раз и навсегда, — твердо и уверенно.

Я ахнула, просто не сдержала реакцию. Почему? Какая от этого выгода? Разве может такой мужчина, как Святослав Нагорный, сделать такой широкий жест по велению души? Очень сомневаюсь. Она для него чужая, плоть Савицких, тоже враг. Или нет? Может ли моя Уля быть для него просто ребенком? Моей дочерью. Девочкой, которая способна растопить даже человека с ледяным сердцем?

Да не спал я с той шлюхой! Не спал! Для тебя спектакль устроил!

Некстати вспомнила эмоциональный выпад Свята. Мог ли он специально разыграть для меня подобное представление? Два года назад я бы сказала: нет! Сейчас… Не знаю. Я видела то, чего раньше не могло быть: он пытался договориться с собой и спустить на тормозах все обвинения в мой адрес. Перешагнуть и жить дальше. Как? Это другой вопрос, но сам факт, что Нагорный пытался усмирить свое эго и гордыню — удивительно.

— Это как-то связано с наследством? — задала прямой вопрос.

— Нет.

— Точно? — подозрения были. С ними сложно бороться. Доверять этому мужчине еще сложнее. Но и у него веры ко мне нет. Мы оба играли в испорченный телефон.

— Я расскажу тебе о всех нюансах завещания деда, — кивнул Святослав. — О них знаем только я и адвокат, — затем достал из бара бутылку охлажденной минеральной воды: мне налил, а себе еще плеснул виски и чуть разбавил пузырьками. — Дед дал мне год родить наследника, но есть поблажки: пол неважен, если нас свяжет общий ребенок. Ты должна была забеременеть в течение года, а сын может родиться хоть через пять лет.