Будешь моей женой. Снова (СИ)

Нагорный не смилостивился, и Савицкие не пожалели.

— Я помню, папа, все помню, — развернулась и пошла в другую сторону. Эта встреча мне многое показала и рассказала. Эти люди, мои родители, ни капли не изменились: мать привычно молчала, а отец злился, что потерял выгодную инвестицию.

Я спряталась в одной из туалетных комнат. Выдохнуть, собраться хотела, но неожиданно за моей спиной возникла Диана. Мы мерились взглядами через зеркало. Она за два года практически не изменилась, но в глазах появилось что-то хищное, непримиримое, жесткое. Как у всех Савицких. Так они смотрели на своих врагов. Сестра меня наградила этим взглядом. Я ответила таким же — как Нагорная. Как же вышло так, что она Савицкой оказалась больше, чем я? Впитала в себя эту ненависть: только, кажется, ко мне, а не к моему мужу.

— Здравствуй, Диана, — собрала волю в кулак и отпустила наше родство. Да, мы сестры по матери, но на проверку оказались чужими людьми. Она помогла мне тогда, но по глазам видела, что это было сделано ради нее самой, не ради меня и моего тогда еще не рожденного ребенка. — Как жизнь? — улыбнулась одними уголками губ.

— Здравствуй, Ярина. Сестричка. Давно не виделись.

— Давно, — кивнула я. — Ты с Артуром, как я погляжу. Новая симпатия?

Может, нас скоро ждала свадьба? Дай бог. Я только рада, если надеждой, опорой и любимой дочерью станет Диана. Она всегда хотела быть на моем месте, даже когда это очевидно невыгодно.

— Артур красив, циничен, иногда груб, все как мне нравится, — ответила она, — но мне нужен другой мужчина, — и прямо посмотрела в мое отражение. — Твой муж.

Она совсем не стеснялась меня. Привыкла, что я сглажу и проглочу. Сейчас я понимала, что жила с навязанным перманентным чувством вины: я уступала ей, отдавала то, что приглянется сестре, делилась всем, пыталась заслужить одобрение и любовь мамы, делая приятно старшей дочери. Именно поэтому Диана говорила со мной так: обязывала меня оправдываться, уговаривать, извиняться, а по итогу отдавать свое. Единственный раз, когда я удержалась, — брак с Нагорным. Я полюбила его с такой силой, что это больше любого чувства вины."

"— У тебя было два года, — я повернулась, столкнувшись с ней лицом к лицу, — чтобы попробовать получить Нагорного. Но… — я развела руками.

— Ты ведь обещала его мне! Почему ты вернулась к нему? После всего…

— Знаешь, Святослава можно называть по-разному, но он точно не вещь. Если ему нужна женщина, он горы свернет, чтобы получить ее, а если нет, то ничего не поможет.

— Почему ты вернулась к нему? — сузила глаза. — Два года он жил холостяком, а сейчас вы не сходите со страниц светской хроники.

Значит, о завещании старшего Нагорного она не знала. Я точно посвящать не буду. Пусть грызутся без меня.

— Он узнал о ребенке? — продолжала Диана.