Будешь моей (СИ)

Делаешь вид, что монашка, а сама хочешь чужого парня отбить. Я еще выясню у Марата, из-за чего все произошло. Я все узнаю!

— Я уже говорила не раз — мне не нужен твой Марат! Он мерзок мне. Даже смотреть на него противно.

— Закрой свой поганый рот! — взвивается она. Видит Бог, лишь какое-то чудо не позволяет ей пустить в ход руки. Может быть она боится отца, может быть брата. — Ты такая же как твоя мамаша-шлюха!

Упоминание мамы в прямом смысле будит во мне зверя. Я могу слушать все, что угодно, могу вынести любую желчь, но моя мама…

— Что ты сказала? — отталкиваю ее от себя и наступаю сама, заставляя ее пятиться назад. — Повтори то, что ты сейчас произнесла!

— Побьешь меня? — кичится она, хотя видно, что спалось ее показная. — Кишка тонка.

— Не смей упоминать мою маму. Ты ее ногтя не стоишь!

— Да что ты говоришь! Спроси у нее сама, настолько ли она ангел, какой хочет казаться. Спроси! Пусть она расскажет тебе, с кем встречалась раньше. Кто стал ее первым мужчиной пусть тоже не забудет упомянуть. И вообще, сколько их там вообще у нее было. Шлюха. А ты — дочь шлюхи.

Я не знаю, как именно это произошло. Просто нашла какая-то пелена.

Я очнулась только тогда, когда ощутила в своей руке клок ее темных волос. Лейла визжит как потерпевшая, а чьи-то руки пытаются меня с нее стащить.

— Хватит! Все! Прекратите!???????????????

Ратмиру удается нас разъединить, и только теперь я понимаю, почему не действовали уговоры при его драке с Маратом. Когда тобой овладевает настоящая ярость, невозможно контролировать свой гнев.

— Еще раз ты произнесешь подобное… — тяжело дыша, тычу в нее пальцем. — Только лишь раз… я…

— Что здесь произошло? — в комнату влетает тетя Тамара. — Кто кричал?

Мстительно смотрю на Лейлу, она, прикрыв царапину на щеке — на меня.

Пусть рассказывает, плевать! Но и я молчать не буду.

— Девчонки увидели паука. Иди, мам, — отвечает Ратмир, довольно сильно сжимая мою руку.

— Паука????????????????????????

Лейла отводит взгляд. Я тоже.

— Да. Иди, — снова приходит на выручку Ратмир.

— Лейла? — требовательно смотрит на дочь.

— Ратмир правду сказал. Я же дико их боюсь, — цедит обманщица, снова кинув на меня испепеляющий взгляд.

Когда свекровь уходит, Ратмир шипит, глядя на нас по очереди:

— Вы совсем с катушек слетели? Что здесь устроили?

— Это она кинулась на меня как бешеная шавка! С ней говори! Вот, полюбуйся, — убирает ладонь.

На щеке алеет царапина, и я жалею только об одном — что ей мало досталось.

— Ань, что это было? — спрашивает у меня Ратмир уже спокойнее.

— Она маму мою оскорбила. И так будет каждый раз, если она позволит себе подобное.

Он смотрит на меня какое-то время молча, продолжая удерживать мою руку в своей.

— Идем ко мне в комнату, все расскажешь.

— То есть ты так, да? — приходит в ярость Лейла.