Будешь моей

И чтобы затушить ее в зародыше, прижимаюсь губами к ее.

Расчет верный - Диана замирает, только в плечи вцепляется крепче. И мне по херу, что попадает на те места, где пиздец как болит. Пусть. От нее я готов принять все. От и до.

- Прости меня, - тихо шепчет, как только я отстраняюсь чуть. - Прости что из-за меня…

И снова по второму кругу.

Один из людей Воронцова тактично кашляет рядом и кивает на ворота. И правда. Пора валить. Я не сомневаюсь - Алекс знает, что делает. Его фамилия уже о многом говорит. А что там за долг и какой на самом деле у него был план - разберемся после.

Даю мужчине знак, что мы готовы и усаживаюсь рядом с Дианой. Она доверчиво жмется ко мне, даже скорее трется, и я до меня доходит кое что - она слишком горячая.

- Родная, ты как себя чувствуешь? - спрашиваю. Она расплывается в шальной улыбке, глаза закрывает и как-то вяло отмахивается от моих пальцев, когда я пытаюсь увидеть ее зрачки.

- Ты такой теплый, - мурлычет она. - Мне так холодно…

Поворачиваюсь к водителю и прошу:

- В ближайшую клинику. Срочно.

Тот кивает без вопросов, а я осторожно придерживаю Диану и прошу чуть-чуть потерпеть. Спустя несколько минут она попросту засыпает, но мне кажется, что температура у нее слишком высокая. Наверняка этот ублюдок чем-то ее накачал. Сука такая.

Остается надеяться, что Воронцов  решит вопрос с ним кардинально. А если нет… Я сам лично вернусь и добью эту тварь."

"В клинику попасть удается довольно оперативно. Не знаю что уж за полномочия у людей Воронцова, но нас принимают быстро. Ди отвозят в отдельную палату, и через пару часов выясняется, что кроме сильного переохлаждения и остатков не совсем законных препаратов в крови, ничего нет. Но и этого хватает с лихвой, чтобы организм девушки как следует засбоил.

Врач в первых между осмотрами предлагает и мне оказать первую помощь. Но я лишь отмахиваюсь. Оставить ее сейчас? Нет. Это сильнее меня. В конце концов не сдохну уж за день-другой. потом разберемся.

А ближе к полуночи звонит Рус.

- Почему не позвонил?

- И я рад тебя слышать, - усмехаюсь в ответ.

- Карим! Ты, мать твою, вообще башкой не думаешь? Такой замес устроил, и молчишь!

- Так это не я, - вяло оправдываюсь. - Это все Воронцов.

- Вот откуда ветер дует… Что ж, ладно. Проблему свою решил?

- Ага. Вот в больничке чалюсь. Если повезет, завтра-послезавтра домой вернемся.

- Приедешь? - осторожно спрашивает друг.

- Зачем? Жену твою молодую пугать?

Он молчит, понимает, что я прав. Но и почему так донимает расспросами тоже понять могу.

- Помощь какая-то нужна?

- Не волнуйся, мамочка, - передразниваю его, возвращая его же слова. - Разберусь.

- Зря ты так легкомысленно относишься. Ты разворошил осиное гнездо. Юсупов не волк-одиночка. У него стая. А ты - не дома.