Будешь моей, детка

Тимур выглядит уставшим, но от этого не менее красивым. Темные волосы растрепаны, в вороте распахнутой куртки видна крепкая смуглая шея, и мне так сильно хочется прижаться к ней губами и вдохнуть вкусный терпкий запах его кожи, что внутри становится горячо. Я и не думала, что так соскучилась.

— Детка… — он делает шаг и притягивает меня ко мне. Руки мгновенно задирают футболку, под которой ничего нет, и жадно шарят по моему телу. — Как же я скучал…

— Почему ты так долго? — неожиданно жалобно спрашиваю я, сладко вздрагивая и выгибаясь под его касаниями. — Я ждала-ждала…

— Да, бля, отец с этой своей корпорацией. А давай еще вот эти бумаги посмотрим… а давай я тебе это покажу… Нахуй все. Не хочу про это думать. Иди ко мне.

Он подхватывает меня под бедра и усаживает прямо на стоящий в коридоре столик, перед этим смахивая с него все вещи. На пол со звоном падают ключи, шуршат какие-то бумаги, кажется, что-то разбивается, но нам сейчас все равно.

— Хочу тебя, — торопливо шепчет Тимур, яростно целуя меня. — Блядь, ты бы знала, как я тебя хочу. Раздвинь ножки, детка.

Я слушаюсь и не сдерживаю стона, когда его пальцы настойчиво гладят меня там, бесстыдно раздвигая складочки и проникая внутрь.

— Больно? — хрипло спрашивает он, замирая.

— Нет, — сбивчиво шепчу я и сама двигаюсь навстречу его руке. — Нет… Хорошо вот так… Мне…нравится…

— Детка моя!

У Тимура словно срывает чеку. Он, продолжая ласкать меня, левой рукой с рычанием дергает пояс своих джинсов. Трещит ткань, отлетает в сторону пуговица, вжикает молния, и в меня упирается его твердый член. Большой, горячий, со скользкой от возбуждения головкой.

— Хочу в этот раз кончить, когда буду внутри тебя, — пошло шепчет Тимур, лаская языком мочку моего уха и прикусывая ее. — Ты там такая тесная, такая сладкая…

От его слов по венам течет жидкий огонь. Мне жарко, мне мокро, я вся теку под его пальцами. Он достаёт из кармана квадратик презерватива, зубами разрывает упаковку и одним умелым движением натягивает его на член. Да, так хорошо… так безопасно, и можно теперь ни о чем не думать, только о том, как…

Ах!

Первый же толчок оказывается неожиданно сильным и мощным, и я поскуливаю от острого, на грани с болью ощущения. Он большой, он слишком большой! Я не смогу! Но Тимур толкается еще раз, целует меня, властно проникая языком в мой рот, и я со вздохом расслабляюсь. Мои мышцы неожиданно легко принимают его, и Тимур во мне весь. До самого конца.

— А теперь держись, Оленька, — хрипло выдыхает он, кладет одну мою ногу к себе на плечо,  открывая меня еще сильнее, и начинает двигаться, уже не сдерживая себя.

Резкие, почти жестокие удары его члена приходятся на какую-то очень чувствительную точку внутри меня, и я сладко вскрикиваю каждый раз, когда он в меня толкается.