Будешь моей, детка

Я и не знала, что мое тело может так реагировать!

— Тимур! Пожалуйста!

— Ладно, — недовольно бурчит он и откатывается в сторону. — Собирайся. Отвезу. Кофе только выпью.

— Да я сама могу добраться на автобусе, — возражаю я. — А ты можешь еще поспать, если тебе на учебу не надо.

— Сказал же, что отвезу! — припечатывает он, и я не решаюсь спорить.

Без всякого смущения Тимур потягивается всем своим сильным красивым телом и идет к гардеробной. Я против воли залипаю на его рельефную спину и крепкие ягодицы. Ох до чего же он хорош! Не верится, что я вчера целовала эти плечи, что эти руки гладили меня, а эти узкие сильные бедра прижимали меня к кровати.

Тимур каким-то образом чувствует мой взгляд, оборачивается и пошло подмигивает:

— Нравится? Так, может, все-таки дома останемся, а, детка? Что скажешь? Смотри, что у меня для тебя есть.

И он с ухмылкой поворачивается ко мне лицом, демонстрируя свой инструмент в полной боевой готовности.

— Тимур! — невольно краснею я и запускаю в него подушкой.

Он ржет, легко уворачивается, снова подмигивает мне и начинает одеваться. Я после секундного колебания тоже лезу на свою полку за вещами. Так странно — делить с кем-то раннее утро и все эти сборы. А еще более странно, что это дается нам удивительно легко, будто мы не в первый раз так одеваемся бок о бок, чистим по очереди зубы, а Тимур кричит мне из кухни, спрашивая, буду ли я кофе."

"«Мы похожи на пару», — думаю я внезапно с очень теплым чувством в груди, но тут же одергиваю себя. — «Нет, не надо этих глупых романтических фантазий! Я и без этого влипла!»

Но настроение все равно портится, а внезапный мамин звонок, который застает меня, когда я сажусь в машину, тоже радости не добавляет.

— Домой-то когда вернешься? — начинает она сразу с наездом.

— И тебе доброе утро, мам, — говорю я, стараясь быть спокойной. — Ты же сама сказала, чтобы я не возвращалась.

— А где ты жить в таком случае собираешься? — нелогично возмущается она. — У ебарей своих что ли по хатам? Не рано ли по рукам пошла?

— Мам, ты уж определись, что ты от меня хочешь, — устало прошу я. — А то сначала ты мне говоришь, чтобы я нашла себе богатого парня и перестала сидеть у вас на шее, а потом ругаешься, что я дома не живу.

Мама растерянно замолкает, но только на секунду:

— Смотри, Олька, — с угрозой говорит она. — Принесешь в подоле — прибью!

Я вдруг виновато вздрагиваю, потому что вспоминаю вчерашний вечер и отсутствие защиты. Надо будет поговорить с Тимуром об этом.

— Не принесу, — отвечаю я. — А про возвращение… Не знаю, мам. Мне надо подумать.

— Ой, гля, еще и подумать ей надо, — фыркает мама. — Заканчивай давай свои блядки. Дома дел полно, да и брат по тебе соскучился.