Будешь моей, детка

Сможешь?

— Смогу, — с облечением говорю я.

Его четкие понятные инструкции выполнить несложно, и благодаря тому, что я это делаю, внутри расцветает робкая надежда на то, что все еще может закончиться хорошо."

"— Так. Вижу. Бля, да где это вообще? Сейчас гляну. Так. Детка, навигатор говорит, что ехать до тебя полчаса. Я постараюсь успеть за двадцать минут. Но тебе надо меня дождаться. Потянуть время. Ты сможешь?

— Смогу, — снова говорю я.

— Телефон держи рядом.

— Да.

— Все будет хорошо.

Раздается звук снимаемой с сигнализации машины, и Соболевский отключается. Вовремя, потому что дверь туалета открывается, и заходит вторая девушка. Та, которая не Лена.

— Слышь, тебя там твой боров потерял. Че сидишь?

А я вдруг понимаю, что несмотря на зареванное лицо и трясущиеся руки, внутри меня разливается странное спокойствие. Потому что теперь у меня есть четкая задача: продержаться двадцать минут. И я ее решу. Я умею решать задачи.

— Я первый раз, — говорю я этой девушке максимально жалобным тоном и, к тому же, шмыгаю носом. — Разволновалась.

— Бля, вот наберут по объявлениям, — вздыхает она.

А я едва сдерживаю истерический смешок, потому что я ведь и правда по объявлению пришла…

— Приводи себя в порядок и пошли. И быстрее булками шевели! А то тебя Ленка оштрафует.

Под бдительным надзором этой второй девушки я поправляю бумажной салфеткой потекшую косметику, стараясь делать это по возможности неторопливо. Но она не выдерживает, хватает меня за руку и буквально выталкивает из туалета.

— Сойдет! Там все равно полумрак.

В зале и правда поменялось освещение. Теперь там горит только камин, и обстановка сразу становится настолько интимной, что дальше некуда. Это плохо. Очень плохо.

Ленка замечает, что я пришла, милостиво кивает мне и снова поворачивает голову к седому мужику, у которого она уже сидит на коленях.

— Малышка! — толстяк развалился на диване и похлопывает ладонью рядом с собой, однозначно давая понять, где я должна быть.

Я нервно сглатываю и иду к нему, стараясь улыбаться. Чтобы все выглядело так, как должно. Как будто я согласна. Как будто мне все это нравится.

Сажусь, чувствую на себе его влажные руки и пытаюсь сдержаться, чтобы не оттолкнуть его и не заорать от омерзения. И вдруг меня осеняет:

— Хочу клубники! — говорю ему, пытаясь изобразить максимально капризный тон.

— Конечно! Все для тебя, сладкая малышка!

Может, это даст мне некоторый выигрыш во времени. Я вижу, что официантки уже не крутятся тут все время, и надо будет либо вызвать их, либо сходить куда-то за ними. Я надеюсь, что второе, но тут мне не везет. Толстяк нажимает кнопку под столом, а сам в это время шепчет мне пьяно, что будет кормить меня этой клубникой из рук. А потом разденет меня, положит на мое тело ягоды и съест их.