Будь моим первым

У меня нет, например, — парировала Галка. — А что? У меня карточка отца, ему тут же эсэмэски приходят, если я что-то покупаю. За бухлишко в «Затмении» он бы меня придушил!

— Его могут оставить мыть посуду? — свела брови домиком Олеся.

Бурное, приправленное градусом воображение моментально нарисовало в голове картинку, на которой военный хирург, спасший жизнь моей сестре, моет посуду в «Затмении».

— Ты фильмов пересмотрела! Дадут рассрочку ему, да и все, — обрубила ее Влада. — В крайнем случае.

— Есть у него деньги. Много, — заверила я, насупившись.

Губы только огнем горели. Пылали так, что все время трогать их хотелось. Я смотрела в окно на ночной город и водила по ним фильтром от сигареты.

Полчаса прошло, а я только и думаю, что о его прикосновениях, и сердце колотится все сильнее и сильнее. То ли от адреналина, что щедро хапнула, пока уносила ноги, то ли от одной мысли — что больше не поцелует. Он это сделал как-то… по-взрослому. У меня ноги подкосились, так вцепилась в его плечи, что даже стыдно стало. Упасть боялась!

Это вам не Пашка Гурьев — сын папиного друга, который мечтает закрутить со мной роман. И вечно садится со мной за одну парту, если Олеся болеет.

С ним целоваться мне никогда не хотелось. Да и сегодня не очень-то тянуло. Наверное… Ветров сделал это силком! Этот бессовестный врач из тиндера меня почти изнасиловал!

Но чувствовать себя жертвой упорно не получается. Я проверяю телефон — жду от него гадкого сообщения. Специально для этого не блокирую. Но сообщения все нет и нет.

Мы уже в такси сели, на светофоре три раза постояли, в клуб зашли, одежду в гардероб пристроили… он мог бы двадцать раз написать или позвонить.

Не моет же и вправду посуду? Надо спросить у папы, сколько тот ему перевел.

— Жаль, не удалось остаться и посмотреть на его физиономию! — хохочет Влада. У нее низкий бархатистый голос, если она ржет, то все на километр знают, что кто-то рядом с Владой смешно пошутил.

— Заткнись ты уже, — шиплю я. — Давайте сменим тему.

— Симпатичный парень, кстати, — говорит Галка. — Мне даже жаль, что он остался в «Затмении». Разбавил бы наш девичник.

— Тебе-то что? Он приезжал ко мне, а не к тебе, — напоминаю на всякий случай.

— Ну тебе он, судя по всему, не нужен.

— Как это не нужен? Да она потекла вся от его поцелуя! — засмеялась Влада. — Пришла за стол пунцовая и счастливая!

— После такой подставы он вряд ли полезет к ней еще. Где вы познакомились? В тиндере? — не унимается Галя.

Подковы моего выдуманного боевого коня звонко касаются земли. Привычный цокот копыт, приглашающий всадника Ревности запрыгнуть в седло и ринуться в атаку, на пару мгновений дезориентирует. А потом, когда я прихожу в себя, понимаю, что это никакой не цокот, а сильное сердцебиение. Отчаянное, болезненное.