Будь моим первым

Других травм на его теле не обнаружили, Илья его пальцем не тронул. Настя плакала по телефону, корила себя. Но что она могла сделать? Папа никогда никого не слушал. Все вокруг всегда были тупыми.

Сразу после вынесения оправдательного вердикта Илья уехал из города. Он сменил номер телефона, и никто из его родных и друзей не стал делиться со мной заветными цифрами. Его родители попросили время, чтобы прийти в себя. Да и я не настаивала на общении, хватит уже с них.

А потом я узнала, что Илья ездил на операцию в Новосибирск. Узнала самым простым образом. Ко мне приехал Рома Дёмин и все честно рассказал. Я как раз сидела на крыльце и смотрела на скачущую Газировку, как увидела его машину.

Вышла за забор.

— Привет, Рома, — поздоровалась. Сцепила пальцы. Разнервничалась, знала, что он здесь из-за Ильи или по его просьбе.

— Привет, Полина, — ответил Рома спокойно. — Я хотел сначала позвонить, но потом подумал, что такие вопросы по телефону не решаются.

— Я слушаю.

— Илья попросил о тебе позаботиться.

— Попросил? В каком смысле?

— Он хотел, чтобы я сделал вид, будто инициатива исходила от меня. — Он помолчал. — В общем, если что случится — поадобится холодильник перевезти или обидит кто… Звони. Поможем, сделаем.

— А Илья… Он… ты можешь сказать, где он служит? Мне никто ничего не говорит. Я чувствую себя привидением, которое не замечают.

— Он здесь, в городе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да?! Боже, мне сказали, что он уехал! Я ведь так и не выяснила, куда его перевели.

— В связи со всеми разборками встал вопрос об увольнении, и перевод отменили. Пока разбирались, то-се… — Рома вздыхает. — Илья ездил на операцию в Новосиб, охранник твоего отца неудачно выбил ему пальцы.

Я сильнее прижимаю руки груди.

— Правильно боишься. Представь, каково хирургу потерять подвижность суставов. Полина, он всю жизнь положил, чтобы освоить это мастерство. А с ним так… Я понимаю, что Барсуков был твоим отцом, но ведь… Илья тебе ничего плохого не сделал. И никому из твоей семьи. По крайней мере настолько серьезное, чтобы ломать ему жизнь.

— Он… просто стоял и смотрел. Я понимаю, что мой отец был ужасным человеком, но я умоляла помочь…"

"— Поля, ты себе представляешь боль, которую он испытывал? Он принялся за дело, как шок отступил и искры из глаз перестали сыпаться. Твой отец был не жилец, его могло спасти только чудо. И ты это знаешь. Мы можем лишь догадываться, что там случилось на самом деле. Я слышал версии твоей сестры и вашего охранника. Но лично мне ближе версия Ветрова, я ее и придерживаюсь. Тем более что в его действиях не нашли ошибок.