Будь моим первым

Никто не знал, пострадал ли мой мозг от наркотиков. Никто ничего не знал, была только орущая малышка и похороны ее матери.

Медицина не всесильна, это тоже нужно понимать.

Я выросла и стала такой, какая есть. Возможно, всю жизнь я просто искала свое место. Мне необходима цель, чтобы продолжать подниматься. Теперь уже не с лежачего положения на колени, а с колен в полный рост. Встать и выпрямить спину.

Я подаю документы девушке в приемной комиссии и произношу:

— На сестринское дело.

Она приветливо улыбается и кивает. Ее теплоту я воспринимаю как очередной знак, что все делаю правильно. Вот так просто — принять решение и следовать ему. Не сомневаясь и больше не мешкая.

Сразу после зачисления Илья дарит мне необычный подарок. Атлас-раскраску по анатомии и цветные карандаши. Теперь в свободное время я рисую, раскрашиваю, запоминая строение организма. Интересный способ, я не знала, что так можно.

Илья сообщил, что бесит неимоверно, когда медсестры тупят на операциях, подают не те зажимы, мешкают, не понимают, что происходит. Единственное желание — втащить, в крайнем случае — наорать. Его слова несколько отрезвляют. Тупить в оперблоке не хотелось бы.

Отец же, узнав о новости, рассмеялся и покрутил пальцем у виска. Его реакция была ожидаемой, но мне все равно захотелось провалиться сквозь землю. Я не стала делиться ни с ним, ни с сестрой, как волновалась, когда подавала документы.

Время шло, я звонила родным все реже. А в те редкие дни, когда приезжала в гости, научилась молчать. Это самое полезное качество для женщины, как утверждает отец Ильи. Он вовсе не злой, просто так шутит. Поначалу я обижалась на его сексизм, но потом привыкла. Да и Даша затюканной не выглядит. У родителей Ильи я бываю очень часто, на даче — так и вовсе каждую неделю. Будущая свекровь, например, может позвонить мне в субботу утром:

— Привет, Полиночка! Что делаешь?

А мне стыдно сказать, что дрыхну, хотя выходной и только девять утра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да вот, Виктория Юрьевна, глажу, накопилось много за неделю, — скрывая зевоту. Сама бросаю взгляд на гору выстиранного белья, сваленного на гладильной доске. Однажды у меня доберутся до нее руки. Честное слово.

— Такая погода чудесная! Илья дежурит, поехали с нами на дачу?

— У меня столько работы…

— Зимой будешь гладить, а сейчас — бери корм Газзи, мы приедем через двадцать минут. Духота невыносимая, в городе сидеть — кощунство.

— Хорошо! Собираюсь!

У нас простые уютные отношения. Я могла бы и отказать, свекровь бы не обиделась.

— Газзи, на дачу поедешь? — кричу. И слышу в ответ радостный лай.