Будь моим папой!

– Катя, это не смешно!

– Ну, мам! Ну, пожа-а-луйста!

– Ну, уж нет! Хотите – катайтесь сами! Я не буду.

– Иван, ты пойдёшь? – спросила Катя.

– А пойду! Держи! – вручил поводок Василисе. – Рокси! Сидеть!

Но по-моему, команда подействовала на Василису: она замерла, боясь шевельнуться. Надеюсь, дышать не перестала.

Взял у Кати штучку похожую на поджопник, и пошёл на детскую горку.

– А ну, малышня, подвиньтесь! Дайте дяде прокатиться!

– Дядя, ты что, пьяный? – раздалось со спины.

– Что сразу пьяный? Нормальный я! Прокатиться хочу! Вот на этой штуке. Дети захихикали, но пропустили.

Что меня потянуло на горку, сам не понял. Наверное, детство ещё так и не перестало играть в одном месте. Посмотрел на ледянку – явно не рассчитана на взрослые попы. Эх! А ведь производители могли бы неплохо на этом заработать.

– Катя, ты поедешь со мной?

– Да! – обрадовалась мелкая.

– Ну, малышня! Кто дальше всех уедет? – Опять раздались смешки. Посадил Катю к себе на ноги. – Подтолкните чуток!"

"В спину тут же упёрлись несколько пар детских рук.

– Йеху! – с криком покатился с горки, выцепив из детских голосов смех Василисы.

– Круто! Давай ещё раз! – тут же попросила Катя, стоило нам воткнуться в сугроб. Да, мы уехали дальше всех.

– Не, Катюш, хватит! Иди маму уговаривай!

– Она не пойдёт, – вздохнула мелкая.

– Пойдём, ещё раз спросим.

Протянул ледянку Василисе.

– Твоя очередь!

Василиса замотала головой, отдавая мне поводок.

– Я не буду!

– Значит, проиграла.

– Мы не спорили! – возмутилась Василиса.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И что?! Всё равно проиграла! – поддел Василису. – Катюха, пока! – Поставил ладонь, по которой Катя тут же хлопнула.

– Дядя, ты пойдёшь ещё кататься? – спросил какой-то мальчик.

– Не! Дяде уже спать пора! – отмахнулся, вызывая опять детские смешки.

Глава 24.

Василиса.

Стояла и смотрела, как Иван уходит в сторону подъезда.

– Мам! Давай с тобой! Один раз! Пожалуйста! – Катя вырвала меня из мыслей, которые вертелись в голове.

Видеть, как моя дочь катится с Иваном, было и смешно, и грустно. Смешно, потому что Иван слишком громко выражал свою радость, а грустно, потому что Катя была лишена этого: кататься вместе со своим отцом. И, несмотря на всю любовь и заботу, которую я от всего сердца дарила своей дочери, я не могла заменить ей отца. Это совсем другое. Наверное, он возил бы её на санках, катался, как Иван, с горки, лепил снеговиков, да и много другое, что можно делать только с папой.

С мамой тоже можно, но это совсем не то.

– Катюш, я не могу.

– А почему Иван может?

– Ему так захотелось.

– А ты не хочешь?

– Не знаю. Боюсь за свою ногу, – это была не совсем правда.