Будь моим

Знакомую до боли фигуру, одетую в строгий костюм.

Светофор загорается зеленым, но я не двигаюсь с места, получая тычки в плечи от плеч проходящих мимо людей.

Не могу пошевелиться. Да я даже дышать не могу!

На той стороне улицы я вижу Влада, и пустота внутри меня превращается в оцепенение.

Он не один. Стоя рядом с машиной бизнес-такси, придерживает заднюю дверь, которую открыл для высокой блондинки в бежевом брючном костюме, шелковом топе и туфлях на десятисантиметровых шпильках. На ее руке небрежно болтается сумка от «Эрмес», пепельные волосы уложены в идеальный гладкий и высокий хвост.

Я никогда раньше ее не видела.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К горлу подкатывает горечь.

Они спорят. Ругаются, стоя у этой машины.

Не моргая, впиваюсь в ее лицо глазами, потому что лица Градского я не вижу, только его затылок. Ее лицо красивое. Утонченное. Правильное, без единого изъяна, словно с нее лепили долбаную куклу Барби!

Ее рука ложится на отворот его пиджака, и я уже ее ненавижу. И руку, и саму блондинку. Она собственническим и примирительным жестом поглаживает его грудные мышцы и, закинув руки ему на шею, оставляет на его губах легкий поцелуй.

Живот скручивает спазмом.

— Арина… — Передо мной возникает Кристина, и я перевожу на нее шокированный взгляд. — Пошли!

Пошатываюсь на ослабевших ногах, роняя поводок."

"Подруга дергает меня за руку, суетясь, подхватывает с земли рулетку поводка и разворачивает меня на сто восемьдесят градусов от картины, которая навсегда отпечаталась в мозгу. Картины, где Влад Градский целует другую женщину.

Глава 35

Натянув на голову подушку, прячусь от навязчивого звонка в дверь.

Он воет и воет. Дребезжит, потому что тот, кто за дверью, зажал его пальцем и не собирается отступать.

Я уже жалею о том, что звонок подключили так быстро. Этот отвратительный звук вторгается в мое вязкое и болезненное одиночество, а мне в нем очень комфортно. Вторые сутки встаю с дивана только для того, чтобы пройтись до туалета. Родители думают, что у меня жар и отравление фастфудом. Проще обмануть, чем объясняться и снова что-то придумывать.

— Да черт возьми! — ору, с размаха швыряя подушкой в противоположную стену.

Та ударяется о нее и приземляется на неразобранную коробку с посудой.

Стряхнув с себя одеяло, спускаю ноги на пол и касаюсь холодного дерева стопами. Погода испортилась, и за окном второй день дождь, из-за этого в квартире даже днем царит вечный сумрак.

Я не хочу никого видеть, но этот звонок пробивает дыру у меня в черепе!

Голова немного кружится, будто я разучилась держать свое тело в вертикальном положении.