Будь моей ведьмой

Огромный черный дракон, раскинувший крылья, затмевая лунный свет… и тень, замершая Стужевым над телом поверженного Лера.

— Это моя женщина. — Тихий рык Кощея-младшего эхом разнесся по горе. — Еще раз рядом с Ритой увижу — ты труп. Понял?

Все случилось за какие-то доли секунды, словно время ускорилось на время их боя, точнее, мордобоя, замерло, пока Саша говорил, и ускорилось вновь, едва на Стужева напал Уэльринар. Ринулся сверху, выставив мощные когти.

— Нет! — Мой крик оглушил даже меня. — Уэльринар, не смей, не…

Лапы дракона схватили воздух, но в ту же секунду шея сказочного создания была сжата сверкающим ледяным змеем, и дракон рухнул на камни. Белое на черном, смотрелось некрасиво, смотрелось страшно.

— Саша… — простонала я, понимая, что просто не успею добежать до них.

Я ничего не успею сделать!

И не пришлось — змей, сдавив шею Уэльринара так, что я услышала хруст костей, бросил его и ледяной молнией метнулся ко мне. А замер уже злым, встрепанным, покрытым засосами и губной помадой Стужевым. Причем даже в свете этой сказочно-яркой луны было заметно, что помада у него везде — на рубашке, на руках, на волосах, на брюках даже. Но несмотря на обильное наличие помады, никакого наличия чувства вины тут не присутствовало.

— В общем, так, Маргош, — сурово начал Алекс, — я женщин не бью… иногда. — У меня глаза стремительно округлились. — А иногда бью! — рявкнул Стужев. — Когда достают, мля, и революционную деятельность организовывают.

— Ой, — пискнула книга, торопливо уменьшилась и полезла ко мне под шубу, приклеиваться в максимально безопасном месте…

Кто бы мне сказал, почему этим местом оказалась подмышка правая! Там что, бить не будут? Хотя да… там не будут.

Я запахнула шубу посильнее и подняла на Стужева виноватые и перепутанные глаза. А на меня смотрели сурово. Очень.

— Между прочим, сам весь зацелованный, — осторожно заметила я.

Кто-то тихо зарычал. Саша обернулся, посмотрел на поднимающегося огненного дракона, на вскочившего и встряхнувшегося черного, хмыкнул и вновь повернулся ко мне.

— Твоя книженция на меня толпу озабоченных матриархатом феминисток натравила, а те помимо бандан еще и помадами красными извазюкались, так что да, я весь зацелованный, они же умоляли их не убивать. И весь коварный план мне выдали! — Последнее на повышенных тонах.

У меня из подмышки донеслось тихое:

— Ритка, чего стоим, глазами хлопаем, целуй его, гада, пока совсем не озверел, он же нас порвет!

— Нас? — удивилась я.

— Ну не нас, а меня, — поправилась Ядвига и тут же заныла: — Ну, Ритка, спаси меня, я же редкий экземпляр, я вообще уникальна, я…

— Я тебя у Ленина в мавзолее закопаю! — прошипел мой злой Саша.