Будь моей

Александра же не решалась взять инициативу на себя и поэтому обратилась к нейтральной теме:

— Вы очень хорошо говорите по-английски.

— Я выросла в Америке. Там это обычное дело. А вы?

— Мой воспитатель настаивал, чтобы я учила оба языка — французский и английский; хотя свой английский я усовершенствовала гораздо позже.

Таня не заметила легкой заминки на последних словах и откликнулась:

— От людей, с которыми я работала, я нахваталась французских словечек, хоть этого и недостаточно, чтобы достойно поддерживать беседу. Но я рада, что нам не требуется переводчик. Мне приходится частенько прибегать к его услугам, хотя я стараюсь выучить кардинский. Я полагаю, он очень похож на русский, и вам будет гораздо легче его изучить.

Александра вовсе не собиралась его изучать, но не сказала об этом, а с любопытством спросила:

— Вы работали?

— Разве Василий вам не рассказывал? Я росла в таверне и понятия не имела о Том, кто я такая. Когда Штефан со своими друзьями разыскал меня и начал уверять, что я принцесса из неведомой страны, с рождения обрученная с крон-принцем, я не поверила ни единому слову. Сначала я решила, что это какая-то замысловатая шутка, а когда они стали настаивать на том, чтобы я уехала с ними, я испугалась, что меня собираются продать в какой-нибудь публичный дом. На Миссисипи такое случается.

Глаза Александры расширились от изумления, и она рассмеялась:

— В публичный дом? Таня усмехнулась:

— Звучит, конечно, нелепо, но тогда это казалось мне более правдоподобным, чем брак с королем страны, о которой я никогда не слышала.

— Понимаю вас. И что же в конце концов вас убедило, что они говорят правду?

— Уже на корабле, когда мы плыли в Европу, они наконец признались, что король — Штефан, а не Василий. — Таня фыркнула:

— Это была идея Штефана. С самого начала им пришлось со мной повозиться, и он решил, что я стану сговорчивее, если узнаю, что Василий и есть тот король, за которого мне предстоит выйти замуж.

— Не понимаю, почему.

— Я тоже не понимала. Тогда этот человек не внушал мне ничего, кроме отвращения, и казался слишком высокомерным и равнодушным, хотя, должна признаться, теперь я к нему по-настоящему привязалась.

— Вы хотите сказать, что к его надменности можно привыкнуть? — с сомнением спросила Александра.

Таня предпочла не отвечать на этот вопрос, решив сначала проверить кое-какие свои Подозрения.

— Могу ли я спросить вас, почему он не хотел, чтобы вы ели?

— А вы ему не скажете?

— Нет, если вы этого не хотите.

— Очень хорошо. Он не хотел, чтобы вы видели меня за столом. Он считает, что я ем как свинья, — весело сказала Александра, и Таня спросила:

— А это так?

— Только, когда он рядом.

— Кажется, я понимаю. Лазарь рассказывал мне кое-что о вашем путешествии, правда, в основном, о Василии.