Будь моей Брейшо

Он берет у меня телефон, засовывает его в задний карман моих джинсов, потом переплетает пальцы моей правой руки со своими и подносит наши сцепленные руки к губам.

В следующую секунду нас обоих обнимает Ройс.

– Рад, что мои одноклассники поладили, но, черт возьми, малышка спит под присмотром дедушки, концерт начинается через час, а мы все еще трезвые. Это позор!

– Эй, вы что, действительно собираетесь напиться? – возмущается Рэйвен.

Я закатываю глаза и иду к двери.

– Не переживай, сестричка. Можно подумать, твой мужчина позволит себе быть нетрезвым на концерте со своей беременной женой.

– Она никак не может привыкнуть, – говорит Мэддок.

– Истинная правда, – смеется Рэйвен. – Но не волнуйтесь, я потом возьму свое.

Мой взгляд скользит по ее фигурке, пока она спускается по лестнице. Примерно шестой месяц беременности, но со спины никогда не скажешь. У нее фигурка в форме песочных часов, и она все еще носит свои любимые джинсы с низкой посадкой. На ногах «тимберленды», черная майка почти не видна под длинными черными волосами с эффектными фиолетовыми прядями.

Она оглядывается через плечо и подмигивает мне.

– Кажется, Кэп сегодня в скверном настроении, да, Ви?

– Рэйвен… – одергивает ее Мэддок.

Она смеется.

– А что – Рэйвен? Мои руки на перилах, ты, Здоровяк, прямо передо мной, если нога подвернется, грохнусь прямо на тебя, так что я в полном порядке.

Я хихикаю, а Мэддок рычит.

Через час мы уже в зале.

Конечно, у нас ложа с частной охраной, в ложе частное обслуживание, и сюда комар не пролетит – только свои. Впрочем, нет. Ройс хватает за руку какую-то симпатичную девчонку и втягивает ее внутрь, но затем появляются Мак, Хлоя и еще несколько человек из нашей школы. Не так много, но я подмечаю, что девушек и парней одинаковое количество.

Ройс ловит мой взгляд и подмигивает:

– Ты со мной, Вик-Ви.

Я смеюсь:

– Тебе не жирно будет?

Кэптен стоит у перил ложи и смотрит на меня, хотя и не подходит. Но меня это не задевает – я радуюсь возможности как следует рассмотреть его вне привычной обстановки. Его песочно-светлые волосы идеально зачесаны, но не так, как у мальчика-паиньки, а скорее как у магната, занимающегося темными делами, я таких видела в кино. На нем черная рубашка, рукава закатаны до половины предплечий. Когда он подносит бокал с янтарной жидкостью к губам, видна татуировка на костяшках пальцев, Он глотком выпивает все, и на дне бокала остаются кусочки льда.

Последний артист на разогреве уходит со сцены, и начинается то, ради чего все пришли сюда. Мои глаза бегают по партеру. Зрители вскакивают на ноги, кричат, свистят и аплодируют. Свет гаснет, что сопровождается диким ревом, потом центр сцены высвечивает луч прожектора, и в круг света вступает он – Джи-Эйзи.