Бубновая дама

Шиш, смерив Гедымина взглядом, ехидно хмыкнул, но промолчал.

— Вот сейчас оформим документик на получение от барышни дневничка колдуна, — стараясь говорить небрежно, разулыбался Сердий, — и можешь смело догуливать свой выходной.

— Нашелся? — подпрыгнул на месте вампир и вперил взгляд в записную книжку, которую я ни на миг не выпускала из рук. — Можно?

— Сначала формальности, — скупо прервал попытку выпросить у меня предмет маг. — Все должно быть по правилам, ведь так?

Гедымин, настороженный нашими напряженными лицами, перевел взгляд на шефа, начав подозревать неладное. Его непонимание усилилось, когда Бердинг с довольной миной выдал мне расписку, ожидая, когда я положу на стол тетрадку.

— Ну же… — требовательно протянул руку колдун.

— Да, Олимпиада, отдайте ему этот предмет, и мы уже наконец начнем, — хмыкнули из-за стеллажей, и я ощутила, как в кабинете становится тесно.

Я привстала, выдернула у Бердинга лист с его подписью и всучила в руки мамину записную книжку, которую колдун перепуганно сжал, глядя на подступающих к нему с двух сторон мужчин в неприметных серых плащах. Гедымин озадаченно присвистнул, не до конца понимая, что происходит.

— Ну что же… — положив мне ладонь на плечо, навис над столом высокий жилистый брюнет в черном костюме-тройке, чем-то неуловимо напомнивший мне Шиша. — Интересные дела, Бердинг. Что же ты так нервничаешь?

— Как по нотам… — едва слышно хмыкнул Шиш и уселся на подоконник. — А дядя не теряет хватку…

— Шишень, не мешай! — на секунду повернув голову, рявкнул работник Надзора так, что я вздрогнула.

— Молчу-молчу, — хохотнул маг и прижал ладонь к губам с таким видом, что мне тоже захотелось рассмеяться.

— Так что же ты затеял, Сердий? — склонив голову набок, почти ласково спросил надзорник и сделал знак другим стражам порядка, чтобы те плотнее окружили колдуна.

В этот миг рядом с Бердингом резкой вспышкой сверкнуло окно портала, из которого по пояс высунулся щербатый детина с повязкой на одном глазу.

— Шпасибо! — воскликнул вновь прибывший, выхватил у ошалевшего Сердия записную книжку и с гоготом исчез во вспышке портала.

— Это ж Шепелявый Дзин! — взвыл один из служителей Надзора, рванув к столу Бердинга, но было уже поздно: и одноглазый, и тетрадка пропали.

— Вот оно как, — протянул дядя Шиша. — Очень интересно! — И спросил, обращаясь ко мне: — Там точно не дневник?

За меня ответил Шиш, пробираясь между застывшими, как статуи, мужчинами в плащах:

— Дядя Бруссин, точно.

— Ладно, тогда можно не спешить с очередной попыткой изловить эту шайку.

— Это был не… дневник? — с запинкой переспросил Сердий, плюхнувшись в свое кресло.

— Да, не он, — подтвердила я и поднялась, чувствуя, что не могу сидеть на месте.