Бубновая дама

Уняв истерику и вытерев испачканными руками мокрые от внезапно выступивших слез глаза, я осторожно ощупала то, на чем сидела. Оказалось, что примостилась я на небольшом уступе в трубе, где когда-то птицы свили гнездо. В гнезде нащупывались высохшая скорлупа и перья, а значит, я не стала убийцей чьего-то выводка.

— Верхом на гнезде… — Голос дрожал, веточки больно кололи многострадальную пятую точку, а руки и ноги покрывала сажа. — Вот теперь я точно птичка… Не синяя, но какая есть.

Немного повозившись, я попыталась приподняться, чтобы выбраться наружу, но вместе с гнездом соскользнула вниз и свалилась на загудевшую чугунную задвижку. Места было мало, сама себе я напоминала несушку, поджавшую ноги.

— Хорошо хоть ничего не сломала, — рассматривая недосягаемое, но такое притягательное отверстие сверху, пробормотала я.

Будь у меня хоть немного опыта в полетах, можно было бы поднять себя, правильно рассчитав и силу, и скорость, но, зная себя, я могла предположить, что лишь обдеру все выступающие части тела и еще больше измажусь, даже не добравшись до верха. Ползти, упираясь в стенки, хотелось еще меньше. Порассуждав еще немного, я решила попробовать сначала сдвинуть вьюшку и выбраться снизу.

— Раз Бабы-яги на ступе из меня не выйдет, буду Санта-Клаусом, — кряхтя и устраиваясь поудобнее, просопела я, орудуя ножницами.

Поддеть край чугунной задвижки удалось легко, благо, небольшая щель позволила просунуть вниз кольца ножниц, но вот сдвинуть заслонку удалось не сразу. Кое-как, по сантиметру, со скрипом и постоянно проваливающимися в щель руками, стоя в неудобной позе, я таки сдвинула преграду настолько, что могла проскользнуть в дом.

В теории это даже можно было сделать красиво, но я, подтверждая свою неудачливость, свалилась вниз кулем, не ожидая, что камин окажется таких размеров.

— Да в нем стоять можно! — присвистнула я, поднимаясь в полный рост.

Кое-как отряхнувшись от сажи, хотя большая часть копоти так и осталась на мне, я, чихая, выбралась из камина и замерла, не сделав и шагу. Как и камин, комната оказалась огромная, абы как заставленная и заваленная всем подряд. Свет едва проникал через темные занавески, обрисовывая детали, но я узнала место мгновенно, будто покинула его не несколько лет назад, а вчера.

— Дом? — опешив, спросила я темные старые шкафы, потертые обои и до боли знакомые скрипучие полы, но тут же вздрогнула от удара в высокие двери, едва просматривавшиеся со стороны камина.

— Ломай ее, — сопел один из моих преследователей. — Это просто дверь!

Страх накатывал волнами, тошнотой подступая к горлу. Хотелось убежать, спрятаться, а еще лучше — просто заплакать, надеясь на чужую помощь, но я стояла на месте и даже дышала через раз, боясь малейшим звуком выдать свое местоположение.