Пиранья. Первый бросок

Что-то неладно, знать бы только, что…

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – тихо спросил Мазур, решив не особенно с этим типом церемониться: сразу ясно стало, что в здешней иерархии проштрафившийся Гурбачан стоял на самой низкой ступеньке…

– Я? Да ничего, что ты… – Но при этом индиец так вильнул шкодливым взглядом, что Мазур лишь укрепился в своих подозрениях. Положительно, что-то тут нечисто…

– Да зачем тебе компас? – пожал плечами Джейк, старательно изображая рубаху-парня, взявшего отеческое шефство над новичком. – И без него все пройдет гладко… Ну как, все в порядке?

– В полном, – сухо сказал Мазур. – Когда нырять?

– Не торопись, успеешь… Ты, может, жрать хочешь? Про спиртное я не говорю, тебе сейчас режим нужен, как балерине…

– Перехватить что-нибудь было бы неплохо, – сказал Мазур, подумав. – Так, легонький завтрак.

– Пошли.

Они спустились вниз по узенькой деревянной лесенке и оказались в тупичке, куда выходило четыре двери, низких и узеньких. Джейк хлопнул себя по лбу:

– Я и забыл… Коли ты в одной команде, парень… Как тебя, кстати, кличут?

– Ник, – воспользовался Мазур уже ставшим привычным рабочим псевдонимом. Добавил: – Это я для простоты перевожу, имена у нас заковыристые…

– Понятно. Девочку не хочешь попользовать, пока дошлепаем до места?

Он картинно распахнул дверь, за которой обнаружилась крохотная каюта. Едва ли не всю ее занимала жесткая койка, накрепко привинченная к стене. Мазур от растерянности сделал шаг внутрь. Определенно рисуясь, Джейк похлопал его по плечу:

– Для своего ничего не жалко, Ник. Если ты с нами в одной команде – пользуешься всеми благами жизни, а если решил сыграть против – уж прости… – он хохотнул и вышел, бросив через плечо: – Я тебе консервы открою, у нас по-военному…

И закрыл дверь снаружи на задвижку. Слышно было, как хлопнул дверью напротив, настала тишина. Мазур, стоя у двери, наконец рассмотрел забившуюся в уголок девушку – блондинка с длинными спутанными волосами, довольно миленькая, вот только на лице так и застыл смешанный с безнадежностью страх. Белые шорты уже порядком измяты и запачканы пылью, а на синей рубашке, которую она обеими руками придерживала на груди, не осталось ни единой пуговицы.

Какое-то время Мазур растерянно таращился на нее. Она словно опомнилась, уставилась на него потухшими глазами, тихонько спросила:

– Ложиться или?

Быстрым кошачьим движением приблизившись к ней вплотную, Мазур притянул ее голову и тихонько шепнул на ухо:

– Ты кто?

– А вы? – отозвалась она на неплохом английском.

– Ты кто, спрашиваю?

– Дженни… Дженни Хатчинс… из колледжа искусств… я там преподаю…

– А сюда как попала?

– Каталась на лодке… Вчера.