Обманный бросок

Единственная ситуация, когда он принимает какое-то реальное участие в жизни команды, – это когда у кого-то из игроков случается серьезная травма или намечается операция, и тогда нам приходится согласовывать с ним план реабилитации.

Это единственное, что мы не можем сделать без его участия.

Если я получу должность в Сан-Франциско, мне придется что-то с этим сделать. Я не хочу сидеть за столом, заваленная бумажной работой. Я хочу заниматься именно тем, что делаю сейчас, но в должности главного врача.

И, судя по тому телефонному разговору, который состоялся несколько дней назад, решать этот вопрос мне придется достаточно скоро.

– Коди, готово. – Я отбрасываю тейп в сторону, а наш первый бейсмен разминает руку, убеждаясь, что она по-прежнему подвижна, несмотря на забинтованные пальцы.

– Спасибо, Кен. Где ты сегодня работаешь?

– В клубе.

– Опять? – Коди в замешательстве хмурит брови.

Последние пять игр я была вынуждена обслуживать клуб. Медицинский работник, который дежурит в клубе, по сути, не работает. Мы всегда готовы прийти на помощь, если потребуются дополнительные рабочие руки в домашних гостевых тренажерных залах. Мы смотрим игру по одному из четырех гигантских телевизоров, висящих в центре комнаты, но бо́льшую часть времени просто ждем окончания игры.

Но это – не то что наливать воду в бутылки, и я не жалуюсь. Доктор Фредрик больше не совершал эту ошибку после того, как Риз поставила его на место в день открытия сезона.

– Я не возражаю, – заверяю я Коди.

– Что такого ты, черт возьми, сделала? Чем так сильно разозлила доктора Фредрика?

– Вышла замуж за твоего лучшего друга.

Глаза Коди сверкают.

– Кажется, в Сент-Луисе тебя это вполне устраивало.

Я отмахиваюсь.

– Я слишком много выпила. Благодаря тебе.

– Благодаря мне ты выпила один-единственный шот.

– Что ж, тогда мы можем назвать это мимолетным проявлением слабости.

– Называй как хочешь, если тебе так легче, но не нужно оправдываться передо мной. Я понимаю.

– Понимаешь, да? – Мои губы кривятся в усмешке. – Коди, ты неравнодушен к моему мужу?

– К Исайе? – Он разражается отрывистым смехом. – Нет, черт возьми. Исайя слишком смазливый. Я хотел сказать, что пойму, если твое мнение о нем изменилось теперь, когда ты узнала его поближе. Он мой лучший друг не просто так. На первый взгляд он кажется высокомерным засранцем, но у него золотое сердце, и ты, возможно, начинаешь это понимать.

Я это поняла. Он заботился обо мне, когда мы ужинали с моей семьей. Не осуждал меня, когда я рассказала ему о своей неопытности в мире знакомств.

Остальную часть заявления Коди я проигнорировала.

– Скажи, огонь, правда?

– Кто?

Мое внимание переключается на Исайю, стоящего позади Коди.