Обманный бросок

Кеннеди не знает, сможет ли чувствовать себя так же комфортно с кем-то другим. Она по-прежнему хочет добиться этого.

В конце концов, именно этим мы здесь и занимаемся.

Сохраняем брак, чтобы она могла найти работу на другом конце страны. Играем в игру, хотя я хочу, чтобы все было по-настоящему. Кенни учится тому, чему ей не нужно учиться, потому что все получается у нее чертовски естественно, когда она делает это по своему желанию.

И я так глубоко увяз, что выхода нет.

Всю свою сознательную жизнь я пытался избежать разочарования. И во что этого вылилось? Я позволил себе по-настоящему влюбиться. Искренне поверил, что все получится. Неважно, что наш брак фиктивный. Разбитое сердце окажется чертовски реальным.

Дверь моей спальни открывается, и у меня вырывается стон.

– Да ты шутишь!"

"Кеннеди стоит на пороге, одетая в одну из моих футболок, которая смотрится на ней как платье, а затем слегка приподнимает подол, показывая мои боксеры, в которых она собирается спать.

– Что твое, то мое, – дразнит она. – Разве не так устроен брак?

– Ты можешь получить буквально все, что захочешь, если попросишь это, надев эти вещи.

– Так, значит, сегодня мы займемся сексом?

– Кен…

– Шучу. – Она кивает в сторону спальни. – Пошли. Я включила для тебя душ.

Волоча ноги, я добираюсь до своей комнаты, и Кеннеди усаживает меня на край кровати. Встав между моих раздвинутых ног, она снимает с меня галстук и расстегивает рубашку.

– Я могу сделать это сам.

Мое заявление вряд ли можно назвать протестом, и я не предпринимаю никаких попыток ее остановить.

– Я тоже могу.

– Кенни…

– Позволь мне хоть раз позаботиться о тебе. Ты всегда делаешь все для меня. Пора и мне отплатить тем же.

Боже, как приятно ей это позволять! Я запрокидываю голову, когда она просовывает руки под ткань моей рубашки и стягивает ее с моих плеч. Как только снятая одежда падает на кровать, я прижимаюсь лбом к ее животу.

– Прости, что выместил на тебе свои чувства. Ты ни в чем не виновата.

Она запускает пальцы в мои волосы, прижимая меня к себе.

– Тебе не нужно извиняться.

– Но я хочу. – Я провожу кончиками пальцев по тыльной стороне ее бедра, ласково поглаживая нежную кожу. – Я просто… Это был тяжелый день, а я не привык показывать себя людям с такой стороны. Спасибо, что вернулась и нашла меня!

– Всегда пожалуйста.

При этих словах я поднимаю голову. Мне хочется верить, что Кеннеди действительно имеет в виду «всегда», но дело в том, что завтра она уезжает на собеседование, которого ждала всю свою жизнь. У нашего «всегда» очень ограниченные временные рамки.

Кенни не торопится меня раздевать. Наступает неловкий момент: она приседает, чтобы снять с меня ботинки, а затем и брюки.