Обманный бросок

"

"Никогда раньше я не была для кого-то лучшей… Не знаю, как к этому отнестись. Прерывисто выдыхаю.

– Исайя?

– Да?

– Ты когда-нибудь носишь рубашки?

Он смеется. Это искренний, красивый смех – то, что сейчас так нужно.

– В твоем присутствии больше не ношу, док. Я же вижу, как ты на меня смотришь.

Я улыбаюсь.

– Пожалуйста, сегодня останься со мной, Кенни.

– Я никуда не собираюсь уходить.

20

Исайя

Когда я подъезжаю к дому брата, на дорожке полно народу, и снаружи слышатся оживленные голоса. Я знаю, что Коди и Трэвис здесь, и, судя по припаркованным машинам, немало наших товарищей по команде – тоже.

Я не могу их винить. Мне повезло, что моя невестка – всемирно известный шеф-кондитер, и я бы ни за что не посмел пропустить даже один из таких вечеров в доме брата.

Мои руки заняты, поэтому приходится открыть и закрыть входную дверь ногой, и, как только я переступаю порог, первое, что отчетливо слышу, – смех Макса.

Это лучшее, что мне удалось услышать за весь день, и за этой радостью следует вторая:

– Думаешь, это смешно, Букашечка? – дурашливым тоном спрашивает Кеннеди моего племянника.

Прислушиваясь, я снова хочу различить ее голос. Я не уверен, что сейчас Кенни действительно здесь, с моими друзьями и семьей, потому что она всегда непреклонно разделяла работу и личную жизнь.

Макс снова хохочет, я иду на звук и наконец обнаруживаю обоих на полу в гостиной: Кеннеди прислонилась спиной к стене, а мой племянник стоит перед ней и, сжимая ей щеки, проверяет, какие выражения может принять ее лицо. Это чертовски мило!

Несколько моих товарищей по команде сидят на диване, еще больше – на полу, не отрывая глаз от экрана телевизора, где идет очередной бейсбольный матч. Но я смотрю не на них. Я смотрю на Макса и свою жену.

Что бы я ни испытывал по отношению к Кеннеди, это гораздо серьезнее, чем прежняя поверхностная влюбленность. Тогда я ее не знал, но теперь, когда я узнаю́, какая она, мне более чем нравится то, что я вижу.

Она спала со мной на чертовом полу, слушала и понимала то, чего не понимают даже мои самые близкие друзья. И мне не забыть ту ночь в моей квартире, когда я заставил ее кончить, видел, как она задыхается от наслаждения… Черт, я чувствую себя разбитым. Никакая другая девушка теперь не сможет меня заинтересовать.

Я не могу даже представить, что захочу другую. Как она собирается это сделать? Неужели ожидает, что я ее отпущу? Просто подпишу бумаги о разводе и покончу с этим? Разве это возможно?

Кеннеди сидит на полу в переполненном доме моего брата, одетая в обычную футболку и свободные джинсы, подвернутые на щиколотках. Ее волосы цвета оберн заплетены в две косы, которые падают ей на плечи. Выбившиеся пряди обрамляют милое личико с веснушками.