Обманный бросок

Он проводит ладонью по лицу, убирая волосы, прежде чем снова опереться на локти. Он остается в таком положении некоторое время. Не двигается. Просто сидит.

Я бы хотела, чтобы он повернулся, может быть, понял, что я не сплю, и объяснил, что происходит. Но еще сильнее я надеюсь, что он этого не сделает, потому что не знаю, чем могу помочь. Я никогда не умела утешать. Я холодная, вот что всегда говорил Коннор, и понятия не имею, как быть той женщиной, которая нужна Исайе.

Я не хочу быть с ним холодной, но просто не умею быть другой. Он заставляет меня чувствовать себя уязвимой, как будто видит насквозь, а ведь никто до него даже не пытался заглянуть мне в душу.

На телефон Исайи приходит сообщение. Он читает его, издает еще один вздох облегчения, а затем бросает на пол – на свою импровизированную кровать.

И снова поворачивается, чтобы взглянуть на меня, но на этот раз не смотрит мне в лицо. Он находит мою ногу, не прикрытую одеялом, протягивает руку и кладет ладонь мне на лодыжку, нежно проводя большим пальцем по косточке."

"Кажется, он немного успокоился, и когда комнату сотрясает очередной раскат грома, не вздрагивает. Лишь на мгновение замирает, слегка сжимая мою ногу, а затем опускается на свою «кровать» на полу.

Я не хочу, чтобы он уходил. Мне хочется, чтобы с ним все было в порядке. Хочется убедиться, что все нормально. Да, похоже, что так поступил бы любой, у кого есть отношения.

Но, по правде говоря, меня не волнует, как научиться утешать кого-то еще. Я хочу утешить его.

Слышится очередной раскат грома, а затем – шорох одеял: Исайя поправляет их на полу. Я вскакиваю с кровати прежде, чем успеваю хорошенько подумать.

Крепко стиснув на руки на груди, он прижимается спиной к краю кровати.

– Кенни, – шепчет Исайя, – почему ты не спишь?

– Не могу уснуть.

Он быстро садится, а я стою у его ног.

– Ты в порядке?

– А ты?

Его беспокойство улетучивается, а голос становится еще нежнее:

– Я не хотел тебя будить.

– Что происходит?

Он качает головой, прежде чем откинуться на единственную подушку, лежащую на полу.

– Уже поздно, Кеннеди. Поспи немного. Пожалуйста. – Исайя снова поворачивается спиной к кровати.

Я могу это сделать. Мои инстинкты кричат о том, чтобы я легла рядом с ним.

«Делай то, что тебе нравится».

Эти слова Исайи эхом отдаются в моих ушах, когда я забираюсь в небольшой промежуток между ним и стеной, поворачиваясь к нему лицом.

– Черт, Кен! Я не хочу, чтобы ты лежала на полу.

– Ты на полу. Так почему я не могу быть на полу?

– Потому что ты моя жена.

Слова звучат резко, как будто он забыл, что, хотя формально мы еще женаты, довольно скоро это закончится.

Он поднимает голову, чтобы отдать мне свою единственную подушку, а затем сдергивает с себя одеяло и накрывает меня.