Обманный бросок

Исайя приближается к оргазму и кончает как раз в тот момент, когда я провожу большим пальцем по его головке, прежде чем продолжить движение вниз по выступающей вене.

– О черт! – ругается он, кончая мне на живот и накрывая меня всем телом.

Я не прекращаю двигать рукой, продолжаю поглаживать его вверх и вниз, желая, чтобы он отдал мне все, что у него есть.

Боже, это завораживает. Он отчаянно хватается за меня, и мне трудно поверить, что это я довела его до такого.

Исайя утыкается лицом в мою шею, тяжело дышит и постанывает.

– Это волшебно. Ты прекрасно справилась. Ты очень хороша, – продолжает он, словно поет мне хвалебную оду после оргазма.

И у него получается. Моя самооценка взлетает до небес.

– Ты как? – спрашивает Исайя.

– Я? Идеально.

– Знаю. – Он целует меня в шею. – Это я и пытался тебе доказать: ты идеальна.

Исайя, полностью обнаженный, еще на какое-то время задерживается сверху, вдыхая мой запах, прижимаясь как можно сильнее. Я глажу его по спине, играю с кончиками волос и крепко обнимаю, потому что мне никогда не было так комфортно с мужчиной.

Жгучая страсть уступает место нежности.

Усеивая мое лицо быстрыми поцелуями, он говорит:

– Как бы мне ни хотелось, чтобы всю оставшуюся жизнь ты была рядом, покрытая моей спермой, пора привести тебя в порядок.

Исайя отрывается от меня, хватает чистые брюки и исчезает в ванной.

И конечно, так и не надевает футболку.

Я слышу, как льется вода и он что-то насвистывает, а сама лежу на кровати с дурацкой улыбкой на лице и гадаю, что, черт возьми, только что произошло.

Я просила об уроке близости. Но что, черт возьми, только что было? Вот чего мне не хватало все эти годы? Всего лишь прелюдии.

Возможно, Исайя прав: есть риск, что после него я не захочу секса с другим мужчиной. Но не могу этого допустить, потому что происходящее между нами временно. Это лишь подготовка к тому, что будет потом.

Исайя быстро возвращается. На его лице мальчишеская улыбка, в руке – влажное полотенце.

– Я могу сделать это сама, – говорю я, протягивая руку за полотенцем.

– Рад за тебя. – Он держит полотенце вне моей досягаемости. – А теперь убери свои жадные ручонки и дай мне вытереть тебя, прежде чем я обхвачу твоими ручками свой член и мы начнем все сначала.

– Господи! – Я вздрагиваю от смеха.

Исайя вытирает меня теплым полотенцем. Он не торопится, с каждым движением его пальцы нежно поглаживают мою кожу. Это мило, заботливо и нежно. Вот три слова, которые теперь ассоциируются у меня с этим человеком, хотя раньше я считала его дерзким, импульсивным и инфантильным.

– Кеннеди… – Его голос дрожит, как будто он нервничает. Исайя не сводит глаз с моего живота, пока вытирает меня. – Как ты думаешь, может, ты бы…

Звук открываемого замка обрывает его на полуслове.