Бросок кобры

Хотя, – он хитро взглянул на Гурова, – ты знаешь, Дуров парень непростой, хитрый, он может не сказать, что его отход прикрыли. Зачем, спрашивается, делиться славой? Скажешь, начнут допытываться: кто, как да почему? Хлопотно. А так, я все самолично! Герой!

– И откуда у тебя такие мысли?

– Система Станиславского. – Крячко постучал пальцем по голове. – Я себя на его месте представил и понял: а на хрена козе баян?

– Молодец. А ты не представил, что твои очень даже здравые предположения в корне меняют ситуацию? Не знаю, какого ума твой Дуров, но начальник у него точно умен. Кроме милиции, прикрыть бывшего опера было некому. Этот меховщик, или кто он там на самом деле, может подумать, что заявились люди предусмотрительные. А сам Дуров и его шеф отлично знают, что никакого прикрытия не было.

– Как ты раскладываешь, Дуров недолго меня будет высчитывать, – сказал Крячко. – Во время короткой беседы мы отлично поняли друг друга. А если он понял, что стрелял во дворе опер, значит, мент “вел” Дурова от казино, значит, лавочку надо закрывать.

– Или расширять, – возразил Гуров.

Кисти рук и лицо Дурова были забинтованы, кое-где через бинты проступала кровь. Он спал в двухместном номере скромного подмосковного пансионата. Павел Петрович Усов расположился в кресле у окна, держал на коленях открытую книгу, смотрел на освещенные заходящим солнцем деревья, гадая о том, есть ли на земле человек, который смог бы назвать все оттенки красок осенней листвы? От темно-зеленого до темно-красного, от ржаво-рыжего до лимонно-желтого. “Нет, из меня уж точно художник не получится”, – решил Усов и включил стоявший рядом торшер.

Дуров спал, лежа навзничь, широко открыв рот, похрапывал. Спал он крепко, потому как вместо снотворного принял две бутылки коньяку.

* * *Вчера после полудня Усов начал нервничать, ждал звонка. Договорились, если переговоры пройдут успешно, то Дуров позвонит, после двух гудков положит трубку, и через тридцать минут они встретятся на Новом Арбате, там, где раньше был ресторан “Арбат”. Если дело осложнится, то опер позвонит, скажет, где его подобрать в машину. Если вдруг он окажется под контролем, то обратится к Усову по имени."

"Дуров позвонил около часа, когда, выждав пять звонков. Усов снял трубку, то услышал:

– Я в своей машине у Триумфальной арки, нужны йод и бинты.

Когда Усов приехал, то увидел, что Дуров плох, потерял много крови. Все порезы были ерундовые, но на правой руке перехватило вену, пришлось, ехать в больницу. Врачам объяснили, что человек мыл окно, упал со стремянки, картина была достаточно ясная. Милицию вызывать не стали.

Врач наложил швы, сделали переливание крови, предложили госпитализировать, но отпустили домой с видимым облегчением.