Бросок из западни

Шелестов шел и шел, перебираясь по скалам, находя удобные тропки, заглядывая в расщелины. И чем больше проходило времени, тем осторожнее Шелестов проводил поиски. Интуиция подсказывала ему, что просто так человек не мог исчезнуть. Мистика или какая-то реальная причина, которая еще не пришла в голову. Главное, понять, где и как он пропал.

И когда Шелестов дошел почти до того самого места, где они с Сосновским расстались, договорившись идти разными путями, он понял, что случилась беда. Первым нормальным человеческим порывом было снова бежать, кричать, звать. Может быть, даже стрелять в воздух! Но опыт заставлял притаиться и думать. Он подсказывал, что нужно метр за метром осмотреть эти скалы и понять, что случилось. И только потом предпринимать какие-то шаги. Если Михаила схватили враги, то выдавать своего присутствия нельзя ни в коем случае. Тогда шансов спасти Михаила не останется. Когда солнце спустилось до самой воды, Максим увидел на камне, на самом видном месте пакетик с тремя термитными спичками из аварийного набора, снятого с самолета. Спички были у Михаила, потому что он чаще всего занимался костром, когда Шелестов ловил рыбу. Причем спички не валялись, они были аккуратно засунуты в небольшую трещину в камне так, чтобы их не сдуло ветром. Сосновский оставил знак! Значит, его не схватили, не навалились все разом, скручивая руки. Значит, была возможность оставить знак. Силы покинули Максима, и он опустился на еще теплые от солнца камни, сжимая в руке пакетик со спичками.

Так, давай спокойно, убеждал себя Шелестов. Значит, Михаил специально оставил спички, чтобы я их нашел и понял, что он живой. Значит, его кто-то взял в плен, захватил под угрозой оружия или иным способом и Михаил не счел возможным звать на помощь меня, а значит, не хотел выдавать похитителям, что на острове кроме Сосновского есть еще кто-то. Логично, зная характер и опыт Сосновского, такая ситуация кажется логичной. За несколько часов, пока я продирался через джунгли, а прошло почти два с половиной часа, кто-то подплыл к берегу, подобрался к Сосновскому по скалам, захватил его и уплыл. Реально? Возможно, так оценим это. Я не слышал звука мотора судна! Объяснимо – птичий гомон в джунглях, треск кустарника и ветвей, когда я лез там напролом. Следы похищения или нападения на камнях? Какие же следы могут быть на камнях! Если только кровь, но ее, что обнадеживает, там не было.

Теперь они втроем лежали среди редких изогнутых стволов деревьев на вершине холма и смотрели на японцев. Парамонов после беглого осмотра в бинокль замаскированного катера сразу высказал предположение:

– Сдается мне, что они тут не просто так торчат. Чинятся они. Поломка у них.

– С чего ты взял? – удивился Буторин.