Брошенка

Хотя бы просто узнать, как у неё дела. Но, конечно, Нине не до него было. Уже давно не до него.

— Доброе утро, — дверь открылась и на пороге возникла Юлька.

Окинула палату и его койку надменным взглядом, усмехнулась.

— Ты что здесь забыла?! — прорычал сквозь зубы, невольно сжимая кулаки.

— Ой-ой-ой, какие мы агрессивные! — ухмыльнулась и продефилировала к его постели. — Дааа, Славочка… Потрепала тебя жизнь. Хреново выглядишь. Я бы сказала даже, очень хреново.

— Какого хера тебе здесь надо? — попытался приподняться на подушке, но силы ещё не восстановились и получилось так себе…

— Бедненький, тебе помочь? — наигранно поджав накрашенные алой помадой губы, состроила сочувствующую мину.

Сука гребаная.

Вячеслав ненавидел эту блядь, буквально презирал. И ей на самом деле очень повезло, что стул, на котором она сидела, стоял поодаль.

— Я спросил, какого хера ты здесь забыла?

Юлька закинула ногу на ногу, игриво покрутила носком.

— Знаешь, Славочка, я ведь не рада тому… Во что ты превратился. Такой жалкий, такой немощный. У тебя даже седой волосок появился… Вон там, на виске, — прищурилась, разглядывая его и снова расплылась в ухмылке. — Нет, не думай, мне правда жаль тебя. Но разве ты не заслужил всё, что с тобой приключилось? Помнишь, как я на коленях перед тобой ползала? Помнишь, как просила, чтобы не уходил? А ты что сделал? Женился на этой квочке, — хохотнула с презрением и скрестила руки на груди. — И что? Много счастья теперь у тебя? Ты же говорил, как сильно любишь её, на руках носил. Думаешь, я не знала? Она все мне рассказывала. Все твои украшения показывала, фоточки с цветочками, которые ты ей дарил по поводу и без. Одежки для ваших деток, новую мебель, новую квартиру. Новую шубу и хрен знает сколько ещё розовых соплей! — последнюю фразу она прокричала, но быстро взяла себя в руки. — И что, чем всё закончилось? Ты просто завел себе любовницу. Любовницу! — запрокинув голову, сучка захохотала, а Варламов усмехнулся.

— А что, сожалеешь, что не ты стала этой любовницей? Да, я помню, как ты умоляла меня трахнуть тебя. Сколько раз? Раз десять, по-моему, да? Помню и то, как запрещал Нине с тобой общаться, но она упорно видела в тебе подругу. Если бы я знал, что ты отвезёшь её на потрахушки… Я бы грохнул тебя, сука. Слышишь? Грохнул бы тебя. Удавил бы собственными руками, — он говорил спокойно, размеренно, но девушка отшатнулась от того огня, что полыхнул в его глазах. — Встала и пошла на хрен отсюда, а то, клянусь, я тебя придушу суку.

Юлька склонила голову на бок, прищурилась."

"— Знаешь, Слав… А ведь твоя клуша действительно тебя любит. Даже инвалида. Представляешь? Мы с ней вчера миленько так поболтали и я поняла, что эта овца безнадёжна. А чтобы тебе было ещё поганее, расскажу-ка я тебе страшный секрет.