Брошенка

Сам пришёл к выводу, что детей нужно переводить в другую школу, сам всё устроил… И хоть в этом случае он поступал правильно, но тот факт, что моего мнения даже не спросил, слишком напрягал. Ведь я мать, я должна принимать участие в жизни своих детей. И то, что мы теперь не вместе, не даёт ему права вышвыривать меня на обочину, так, словно я теперь никто. Я не безмолвная тень, мать его трижды!

Всё это кипело во мне, бурлило, требовало выхода. Мне хотелось высказать ему всё, что думаю, но очень боялась реакции на это Яны и Кира. Если сын ещё хотя бы попытается меня понять, то дочь явно не настроена на примирение. Сейчас будет достаточно всего одной искорки, чтобы вспыхнуло пламя, которое не потушить."

"Вышли из машины и направились к зданию, что, несомненно, понравилось сыну. Он аж в ладоши захлопал.

— Мам, а мороженку купишь?!

— Куплю, — улыбнулась Кирюше и повернулась к Яне.

Немного обалдела, когда увидела, что она идёт за руку с Варламовым. Никогда он не ездил со мной по магазинам. Да и когда ездить-то было, если его никогда не было дома. Интересно, что изменилось сейчас?

— Ян, ты мороженое будешь?

Дочь опустила взгляд вниз и сделала вид, что я разговариваю со стеной.

Замечательно просто.

— Мы сами всё купим и вызовем такси. Ты можешь ехать… По своим делам, — на этот раз обратилась к Варламову. — И реши вопрос со школой побыстрее, у них сейчас сложная программа и я не хочу, чтобы слишком отстали.

— Решу. Но в магазин и из магазина я буду возить своих детей сам, — ответил явно с намёком и прошёл с дочерью мимо. — Кирюх, ты какое мороженое будешь?

Сын отпустил мою руку и бросился вслед за отцом.

— С шоколадом и орешками хочу!

Я тихо выругалась, но снова прикусила язык. Только не при детях.

*****Близился вечер, а Варламов всё не уходил. Мы не говорили с ним больше, хотя я довольно часто ловила на себе его тяжёлые взгляды. Смотрел с гневом, как на предательницу. Как будто это я нашла себе любовника и объявила мужу о том, что хочу расстаться.

Мерзко и подло так поступать. Ещё более гадко вмешивать в войну с бывшими своих детей, чем сейчас и занимался Варламов. Да, он всегда был заботливым и хорошим отцом. Тут его упрекнуть не в чем. Но то, что произошло у школы… Это жутко. И он даже не попытался всё объяснить Яне. Он делал вид, будто так и есть — мать предательница и гулёна. С видом оскорблённого верного супруга он делал с дочерью уроки, а меня словно не существовало.

Я представляла, каково сейчас Яне и понимала её, как никто другой. Знала, что такой сильный стресс не пройдёт даром и где-то на подкорке сознания всё это отложится у детей. Они будут считать, что виновна я и у меня не получится доказать им обратное, потому что ни за что не опущусь до уровня Варламова.

Кирюша пока ничего не понял, чему была очень рада.