Брошенка

Любимый Славкин гриль не успевал остывать, а большой, вечно зелёный дворик оживал и наполнялся детским смехом.

А вечером, когда дети уже спали в своих кроватках, мы с Варламовым выходили на террасу, где он заботливо укутывал меня в теплый, мягкий плед и открывал бутылку вина.

После секс. Горячий, страстный. Варламову приходилось зажимать мне рот своей ладонью, чтобы не разбудить детей.

Мы были счастливы… Как же мы были счастливы. Куда всё это подевалось?

От предложения Яны и Кира засосало под ложечкой и к горлу подступил ком. Я знала, как они любят отдых на даче… Но поехать туда, означало бы, что я всё забыла и готова дать Варламову шанс, а я не была готова.

Да, я радовалась, когда он появлялся на пороге нашей квартиры. Радовалась, что пусть и на инвалидной коляске, но он всё ещё помнит о детях. Что вылез из своей берлоги и больше не убивается там, в четырёх стенах. Но радость эта была горькой. Потому что моя боль никуда не делась. Она пропитала меня полностью и одиночество стало невыносимым. Оно разъедало меня, словно кислота.

— А что, я не против. Нин, ты как? — Слава сделал вид, что не замечает моего недовольства.

— Я не знаю. Это всё… Может вы втроём съездите? — казалось, мой взгляд красноречивей любых слов, но Варламов лишь усмехнулся.

— На даче должны быть все. Или не ехать вовсе.

— Ну, ма-а-ам! Ну, пожалуйста! — хором заканючили дети и я сдалась, опустив голову.

— Ладно.

— Отлично! — Слава хлопнул в ладоши, отъехал от стола. — Собираемся!

— Что? Прямо сейчас?! — но дети уже меня не слышали, наперегонки неслись собирать свои рюкзаки.

— А чего тянуть? — Варламов невинно пожал плечами. — Ты тоже собирайся, я позвоню Игорю, чтобы подогнал машину к подъезду.

Прищурившись, скрестила руки на груди.

— Признайся, это ты их подбил? Специально?

Варламов непонимающе сдвинул брови.

— Ты о чём это?

— Не прикидывайся, Слав. О поездке на дачу! Ты их подговорил?

Варламов вздохнул, покачал головой.

— Иногда огурец — это всего-лишь огурец, Нина. И нет, я не подговаривал Яну с Кириллом. Они сами всё придумали. Разумеется, пытаются нас помирить, но я их не толкал на это.

Стало неловко. Действительно, чего это я завелась? В конце концов, меня же никто не принуждает, могу и отказаться. Вот только желания такого не возникло. И даже не потому, что этим я расстрою детей, а потому, что самой хотелось съездить.

Может, конечно, меня потом задушат воспоминания и сердце снова рассыпется пеплом от тоски по былому счастью, но мне хотелось побывать там. Хотя бы разочек.

*****Всю дорогу Яна недовольно косилась на Игоря, который, казалось, не замечал враждебных взглядов детей. Думаю, ему было абсолютно всё равно. А вот дочери и сыну он почему-то очень не нравился.