Русские своих не бросают

– Ваше величество, а что будет делать Черноморский флот? – ревниво поинтересовался адмирал Корнилов. – Моряки тоже желают поучаствовать в разгроме неприятеля.

– Всем придется сразиться с врагом, и все приложат усилия к нашей победе, – успокоил адмирала император, – Черноморский флот примет посильное участие в десантных операциях. Он будет снабжать боеприпасами и снаряжением наступающие русские войска. Возможно, что ему придется снова столкнуться с британскими и турецкими кораблями, которые попытаются нанести удар по нашим транспортам в районе Бургаса, либо обстрелять десант с моря. Я предполагаю, что и Кавказский фронт тоже скажет свое слово. Турки вынуждены будут перебросить с Кавказа часть своих лучших полков на выручку Константинополю. Чтобы помешать неприятелю переправить турецкие части по морю, корабли Черноморского флота выйдут на пути вражеских транспортов.

Я понимаю, что всего предусмотреть невозможно, но в общих чертах я хотел бы утвердить план разгрома Турции и наказания ее за то, что она выступила против нас вместе с теми, кто подстрекал ее к этому выступлению. Послезавтра я отбуду в Петербург, а главнокомандующим русскими войсками на Дунайском фронте назначаю генерала Хрулёва. Благодаря технике наших потомков, мы теперь обеспечены устойчивой связью, и связаться с Петербургом из штаб-квартиры нашей армии не составит особого труда. Буду ждать от вас победных реляций, господа. С Богом!

Казалось, что еще нужно морпеху, как не азарт боя и не сладость победы? Ан нет, пофорсить в новом гвардейском полковничьем мундире, с орденами Святого Георгия и Святой Анны, всегда приятно. Вот только пришел я на бал один, без дамы, в отличие от Саши Николаева – вон он, со своей невестой, девицей в прекрасном зеленом платье с тройной юбкой – и Ника, с прекрасным юным созданием, как ни странно, доводящимся ему далеким предком; а вон и Юра Черников, с пигалицей, прости господи, лет семнадцати. Конечно, у меня были планы наконец-то попробовать завоевать сердце Маши Широкиной, но почему-то при ее виде я, как в песне про «отважного капитана»: «раз пятнадцать краснел, заикался и бледнел»…

Ну что ж, может, сегодня повезет?

А офицеры все прибывали и прибывали. Вот идет, прихрамывая, капитан Иоанниди с дочерью Еленой. Прямо-таки Елена Прекрасная – профиль, как у женщин на древнегреческих вазах, стройная, высокая, волосы и глаза черные, грудь высокая… Да еще и одета весьма красиво, не так, как я привык ее видеть.

Недавно она, в костюме для верховой езды, пришла ко мне и сказала:

– Господин капитан, я слышала, что вы проводите военные занятия с ополченцами.

– Так точно, барышня.

– Мы с подругами хотели бы попросить вас позаниматься и с нами. Гречанки всегда боролись за свободу вместе с отцами и братьями.