Русские своих не бросают

Немедленно…

Что было нужно сделать «немедленно», он не успел сказать – третья русская пуля настигла его точно так же, как и двух предыдущих офицеров.

На похоронах моего генерала от меня шарахались, как от зачумленного. Да и шансы мои казались крайне неблагоприятными – у меня не было ни протекции, ни происхождения, как, впрочем, и у моего покойного генерала. Именно поэтому он и взял меня в адъютанты – мы с ним оба были parvenus, выскочки.

И тут ко мне подошел принц Плон-Плон, сочувственно похлопал по плечу и сказал:

– Капитан, вы верно служили генералу Боске. Не хотели бы вы пойти ко мне в адъютанты?

Я не раздумывал ни мгновения. До генерала де Боске ему было, конечно, далеко, но принц отличился при Альме, храбро командуя своей дивизией. Уже тогда я заметил, что русским пулям он не кланялся. А свое смешное прозвище он получил еще в детстве, когда не мог произнести «Наполеон» и говорил вместо этого «Плон-плон».

Так началась моя служба у принца. А когда вчера ночью прямым попаданием в палатку был убит другой адъютант генерала, пока я, пардон, находился в офицерской латрине, именно мне довелось сопровождать принца на военный совет, созванный раненым генералом Мак-Магоном после ночного разгрома и смерти генерала Канробера. Кстати, у меня сложилось впечатление, что мой новый генерал не слишком опечален смертью Канробера, а к Мак-Магону относится получше.

И вот мой генерал вышел из шатра, где проходил военный совет, и сказал мне:

– Капитан, найдите десяток зуавов в качестве сопровождающих. Мы едем к русским заключать перемирие. И побыстрее – время не ждет!

– Да, мой генерал! Все будет исполнено! – браво ответил я.

«Да, не трус он, совсем не трус, – подумал я про себя, – нужна немалая храбрость, чтобы вот так взять и отправиться в пасть к дикому северному медведю, пусть даже под белым парламентерским флагом».

Через пять минут мы уже ехали в сторону русских позиций.

Полагаю, что если я когда-нибудь увижу преисподнюю – апостол Петр вряд ли пустит меня в рай с моими грехами, – она будет выглядеть примерно так же, как наш лагерь в это злополучное утро. Мы проехали то место, где еще вчера располагался один из наших главных складов с порохом и боеприпасами. Сегодня вокруг огромного черного пятна валялись трупы, а также оторванные конечности и головы тех несчастных, кому не посчастливилось оказаться в непосредственной близости от этого страшного места. Кое-где санитары перевязывали раненых, у которых еще был шанс выжить. Над некоторыми склонились полковые капелланы, отпуская умирающим их грехи.

Но нам довелось увидеть и безобразные сцены – какие-то мерзавцы нагло обшаривали карманы мертвых, а иногда и еще живых; другие с мешками в руках рылись в полуобгоревших палатках.