Русские своих не бросают

– Павел Степанович, – сказал я, – а еще беспилотники позволят нам определять местонахождение складов с порохом, боеприпасами и продовольствием и уничтожать таковые с помощью артиллерии. Лишенные же этих припасов вражеские войска не смогут сражаться. А в храбрости и стойкости русских солдат и матросов никто из присутствующих здесь не сомневается.

Нахимов и Корнилов стали оживленно обсуждать планы использования кораблей Черноморского флота, которые, в отличие от нашей истории, не будут покоиться на дне севастопольских бухт, а получат возможность сразиться в открытом море с врагом. Корнилов особенно уповал на действие отряда паровых кораблей. Я решил проявить инициативу и вежливо попросил слова у адмиралов.

– Владимир Александрович, Павел Степанович, государь подготовил приказ, согласно которому командующим отряда паровых кораблей будет назначен капитан 2-го ранга Григорий Иванович Бутаков. Я полагаю, что вы хорошо знаете этого храброго офицера. В нашей истории он после окончания этой войны разработает тактику боевого применения парового флота и дослужился до чина полного адмирала.

– Григорий Иванович – действительно достойный офицер, и я считаю, что государь сделал верный выбор, – кивнул адмирал Корнилов. – Я потом познакомлю вас с ним, господин капитан. Думаю, что вы, конечно, в рамках допустимого, расскажете ему о новых приемах боя паровых кораблей.

– Ну, вот и отлично, – подвел итог этого несколько затянувшегося совещания генерал Хрулёв. – Господа, немедленно приступайте к подготовке Севастополя к обороне. Планы, которые мы здесь обсуждали, замечательные, но если наши войска не смогут выдержать первый же натиск противника, то все наши разговоры о грядущей победе над англо-французским десантом так и останутся разговорами…

Не успели мы с Ником выйти из штаба Черноморского флота, как пришло срочное донесение из госпиталя – сразу с двух строящихся укреплений привезли тяжелораненых офицеров. Причем стреляли в них издалека, из «зеленки», судя по всему, из дальнобойных штуцеров. Более того, в этот день были еще потери – как минимум еще трое «двухсотых», плюс двое или трое – точной цифры пока никто не знал – легкораненых.

Работа на обоих укреплениях была приостановлена, у одного из них прибывший отряд прочесал «зеленку», к счастью, без потерь, но и без особого результата; нашли место, откуда, судя по всему, были произведены выстрелы, но самого снайпера и след простыл. Зато он забыл кисет с табаком, и наши «эксперты» пришли к единогласному мнению, что табак – французский, англичане предпочитают менее «злые» сорта. Да и на кисете было вышито: «Vive l’empereur».

Ну что ж, вы хотите песен, их, блин, есть у меня.