Русские своих не бросают

Через полторы недели мы с ней решили съездить в Севастополь с двухдневной автобусной экскурсией. Город поразил меня сразу и наповал – величественные бухты, серые громады военных кораблей, красоты Херсонеса Таврического, Малахов курган, панорама обороны Севастополя, Владимирский собор, Братское кладбище, диорама на Сапун-горе…

Конечно, мы не успели все посмотреть за неполные два дня, что мы провели в этом прекрасном городе. Но я твердо решил сделать все, чтобы попасть именно сюда, на Черноморский флот, если, конечно, появится такая возможность. Перед отъездом мы со Светой бросили по десятирублевой монетке в бухту с Графской пристани. Тогда же я и попросил у нее руки и сердца, на что она мне ответила:

– Саша, давай не будем загадывать. Ведь мы знаем друг друга совсем немного – лишь то время, что провели в отпуске. Давай обождем и посмотрим, что будет дальше.

И, увидев расстроенное выражение моего лица, вздохнула, погладила меня по голове и сказала:

– Милый, это не «нет», поверь мне. Это скорее «да». Только давай вернемся к этому разговору чуть позже.

Через два дня после нашей поездки я провожал ее к автобусу – она уехала к родителям в Элисту, а я остался в Крыму еще на неделю. Тогда же мы договорились, что я приеду в Москву на выходные в конце лета, после нашего скандинавского похода. Эх, до сих пор у меня стоят перед глазами ее прекрасные глаза, ее звонкий смех, ощущение ее маленькой ручки в моей грубой лапище…

И только сейчас, когда мы увидели вход в Севастопольскую бухту, я окончательно понял – Свету я больше никогда не увижу, она осталась в XXI веке, и когда она родится, меня давно уже не будет на свете, простите уж за невольный каламбур…

Природа была практически такой же, как и тогда, а вот город сильно отличался. При входе в бухту располагались те же форты, а на Корабельной стороне – казармы, в которых сегодня находится университет. Но почти все другие здания выглядели более нарядно и, наверное, величественнее, чем в XXI веке, а цветовая их гамма была более античной, что ли, бело-желтой. Я вспомнил, как нам рассказывали, что город восстанавливали дважды – после Крымской войны, и еще раз после Великой Отечественной, когда в центре оставалось ровно пять неповрежденных или почти неповрежденных зданий.

Когда мы подошли к входу в бухту, с Константиновской батареи выстрелило орудие. Наш катер лег в дрейф. Вскоре к нам подошла шлюпка. Увидев ротмистра Шеншина и прочитав его грозную бумагу, дежурный офицер почтительно приложил руку к фуражке и предложил нам двигаться к Графской пристани.

Она выглядела непривычно – рядом с ней не было памятника Затопленным кораблям, зато сами корабли были.