Русские своих не бросают

Тут-то я и спросил у Кевича:

– Герр капитан, а вы не находите, что капитан Сан-Хуан и некоторые другие русские – весьма необычные люди?

Тот подумал, вздохнул и ответил:

– Герр фон Бисмарк, если я вам сейчас расскажу, что мне удалось узнать от них, вы не будете смеяться?

Когда я кивнул, он поделился со мною тем, что узнал от старшего лейтенанта Филиппова. Я сидел как громом пораженный. Да, Кевич прав – это, пожалуй, единственное внятное объяснение этой аномалии, тем более если сами русские ему это подтвердили. А Кевич резко вырос в моих глазах – еще бы, он сразу обо всем догадался. Надо сманить его у Герлаха, хотя, боюсь, что тот не согласится потерять столь ценного сотрудника.

В Кёнигсберге мы сели на пароход и благополучно добрались до Санкт-Петербурга, благо никакой угрозы неприятельского флота на Балтике больше не существовало. И вот сейчас, стоя на красивейшей гранитной набережной у памятника императору Петру Великому, я любуюсь открывшейся передо мной великолепной картиной русской столицы, и вновь и вновь размышляю над тем, как мне вести себя с царем и о чем с ним говорить. Для меня понятно лишь одно – надо сделать все, чтобы Россия стала нашим союзником…

– Здравия желаю, ваше императорское величество! – приветствовал я императора, входя в Нижний кабинет, являвшийся одновременно и спальней Николая Павловича. Часы, стоявшие на каминной полке, пробили семь раз.

– Извините, Андрей Борисович, что пригласил вас в такую рань, – развел руками император, – но я и сам встаю ни свет ни заря. Время сейчас военное, и отдыхать не приходится.

Внешность Николая I меня удивила – сейчас он уже не выглядел бледным и измученным, как в прошлый раз. Похоже, что успешное окончание боевых действий на Балтике взбодрило самодержца, и даже высадка англо-французской армии в Евпатории не очень его расстроила.

Сам же я, посмотрев в зеркало, висевшее у входа в царский кабинет, подумал, что краше меня выглядит только смерть. Черные круги вокруг глаз, выражение лица, напоминающее заезжих гуру в гипнотическом трансе с плакатов начала 90-х… И, самое обидное, я недоспал всего-то одну ночь, а царь, если верить его биографам, страдал хронической бессонницей.

А началось все с того, что пару дней назад император попросил меня проконсультировать его по вопросам международной политики, основываясь на материалах нашей истории. Я стал рыться в наших библиотеках, тщательно штудируя найденную в них литературу о внешней политике России середины XIX века. Дочитавшись до потемнения в глазах и головной боли, я понял, что так дело дальше не пойдет, и поручил сделать для меня подборку материалов на нужную тему подчиненным мне офицерам.

Правда, оставалось их всего двое.