Русские своих не бросают

Там была еще фотокарточка, которая сейчас служит заставкой на моем «Йотафоне» – они стоят со снайперскими винтовками, у Федора куча орденов и медалей, а у моего деда только «За отвагу» и гвардейский знак… Потом его наградили – уже посмертно – «Красной Звездой», но ордена семье не выдали, ограничившись удостоверением к нему.

Дед, когда подрос, писал в разные города в Якутию, пытаясь найти семью Федора, но ответ был одинаковым – Федоров Николаевых в республике пруд пруди и погибших на фронте – увы, тоже. Так дед и не нашел родных фронтового друга своего отца.

Я тоже пару лет назад попытался через знакомых из «конторы» узнать, но с тем же результатом. Неделю назад я впервые увидел Сашу Николаева и поразился, насколько он похож на фотографию Федора. А на стенке его каюты я увидел точно такую же фотокарточку. На мой вопрос он ответил, что это его прадед, и что и его семья, со своей стороны, попыталась найти родственников этого самого Лёши, но им неизвестна была даже его фамилия.

Я ему рассказал, что знал сам. Погибли они вместе – немцы накрыли минометами позицию снайперов. Похоронили их в польской земле. А недавно ему стало известно, что ублюдки из местных польских нациков разгромили братские захоронения, расколотив кувалдами надгробия советских воинов… И что им за это ничего не будет – мэрия того самого городка – до Второй мировой вполне себе немецкого – заявила, что могилам оккупантов не место в их городе.

Но это все в будущем. Пока же ни мой прадед, ни Сашин не значатся даже в проекте. А у нас своих забот полон рот. Одна стерва сдала с потрохами наш караван полякам. Начальство же решило ее до поры до времени не трогать – мол, проследим, какая у них в Питере агентура и какие каналы связи.

Начальству, конечно, виднее, но тут вот сиди и гадай, где ясновельможные панове изволят напасть. Более того, инфу о том, что нам известно о сливе, приходилось тщательно скрывать, и в первую очередь от коллеги этой журнашлюшки, некого Николаса Домбровского, который, ко всему прочему, был еще и самым натуральным пиндосом. К тому же, по слухам, одним из любовников этой самой шалашовки. Какого хрена его вообще с нами послали? Командир нашего отряда, капитан Сан-Хуан, «для своих Хулиович», был того же мнения, но начальству, как известно, виднее.

Вот Маша Широкина, всего лишь женщина, причем весьма симпатичная – это совсем другой коленкор. Боевая, храбрая и, главное, наша до мозга костей. Но живет она с этим Ником в – одной каюте – мотивируя это тем, что места, дескать, мало. Там явно нет дыма без огня – ну поспал бы он в кубрике с офицерами – невелика птица.