Русские своих не бросают

На их мачтах развевались ненавистные мне российские военно-морские флаги с косым синим крестом. И самое страшное, что ни на одном из них я не увидел никаких значительных повреждений. Лишь на «Энкруаябле» вместо фок-мачты торчал жалкий обрубок. Похоже, один-единственный выстрел заставил нашу эскадру спустить победоносные французские и английские флаги.

Вслед за нашими кораблями следовали еще два металлических, один из них был огромных размеров. Я ранее не видел подобных кораблей. Я снова начал молиться Мадонне, уже своими словами: «Пречистая Дева, сделай так, чтобы эти русские нас не заметили!»

На этот раз, похоже, Мадонна услышала нашу молитву, и все русские корабли проследовали мимо нас. И когда они исчезли за горизонтом, я распорядился поднять паруса, и наша «Прекрасная эльзаска» потихоньку заковыляла на запад.

Пройдя две мили, мы увидели нечто, качающееся на волнах, и это нечто было очень похоже на человека. Я приказал спустить шлюпку, и вскоре к нам на борт доставили труп того самого поляка, который только позавчера принес нам страшную весть о поражениях при Бомарзунде и Мякилуото. Я сначала подумал, что его убили русские. Но присмотревшись, увидел, что в спине его торчала наваха. Как я слышал, русские не употребляют такое оружие. А вот на нашей эскадре многие матросы таскали с собой эти страшные складные ножи. И не только таскали, но и довольно лихо умели ими орудовать. Видимо, поляк был убит нашими «рыцарями плаща и кинжала» за то, что слишком много знал и мог рассказать русским некоторые вещи, которые их не касались.

Я приказал завернуть его труп в старый парус, привязать к ногам пушечное ядро и, после краткой молитвы, выбросить в море – все-таки он тоже человек, пусть и не самый приятный в общении. После этого корабль побежал дальше. И вскоре не стало видно земли ни на севере, ни на юге. Адьё, негостеприимная Россия!

И даже когда небо заволокло тучами, а ветер усилился и подул уже с северо-запада, я был счастлив, как ребенок, только что получивший тот самый подарок на Рождество, о котором он мечтал весь год. Я встал на колени и возблагодарил Мадонну за ее безграничную милость.

Я наблюдал, как к причалу подошел катер, из которого выбралось с десяток человек в форме. Последним из катера выкарабкался высокий парень в цивильном костюмчике с вещевой сумкой и двумя рюкзаками.

– Господин Домбровский, приветствую вас! – улыбнулся я журналисту.

Вообще-то я журналюг не очень жалую, и не только из-за того, что я о них знаю в силу специфики моей службы. Началось все это в далеком детстве, когда рядом с нами проживал один известный в то время журналист. Однажды я возвращался с тренировки по самбо, когда увидел в нашем дворе «мерседес» с открытым окном.