Бросаешь мне вызов, Тихоня?

Все разговоры крутятся вокруг новых брендовых коллекций, парней, вписок, клубок…

— Все вопросы из общей теории, нужно внимательнее изучать материал, — холодно отрезает Демон, но все же встает из-за стола и проходит к первой парте, нависая над Перовой, которая сейчас задохнется, потому что забыла, как дышать."

"— Кто мне скажет, что такое императивная подведомственность? — обводя аудиторию взглядом. Поднимаю голову от своей работы, вижу несколько рук взмывших в небо. Чувствую на себе взгляд Демона. Игнорирую, возвращаюсь к контрольной. Пытаюсь сформировать ответ, но он ускользает. Нужно успокоиться…

— Власова, ответьте на вопрос, — не дает Кайсынов успокоиться. Под партой я все таки рисую фигуру из пальцев. Демон точно видит в просвете, куда я его посылаю.

— Императивная подведомственность — это когда гражданское дело вправе рассматривать только суд, — голос мой звучит ровно и уверено. А у нашего преподавателя желваки на скулах играют, а взглядом он обещает оторвать мне средний палец.

— Дайте понятие эмансипации, — голос холодный, но ровный. Кайсынов умеет контролировать эмоции в отличие от меня.

— Эмансипация несовершеннолетних в гражданском праве — признание несовершеннолетнего достигшего шестнадцатилетнего возраста полностью дееспособным. Обычно в связи с занятием предпринимательской деятельностью или с трудоустройством. Для этого нужно согласие родителей, попечителей или усыновителей, — на выдохе. Можно было бы поговорить о женской эмансипации, завернуть в какое-нибудь оскорбительное для мужчин русло, но я через силу выдавливаю из себя ответы. С Демоном мне не хочется дискутировать.

— Садитесь, Власова! — для некоторых было шоком, что Демон знает мою фамилию. Я была в их числе. Хотя, мое имя настолько редкое, что заглянув в журнал, узнать фамилию не составит особого труда. — Продолжаем работу, — возвращается за свой стол.

— Дай списать, — ко мне перебежкой с задней парты успевает пересесть Трухлев. Пухляш так неожиданно приземлился рядом, что я едва не вскрикнула. Нике приходится подвинуться, чтобы освободить немного пространства. Этот наглый идиот вжал нас друг в друга.

— Отстань, — пытаюсь отодвинуться, не дает.

Кладет руку на талию, удерживает возле себя. Заглядывает в листок, опаляет своим дыханием. Хорошо, что от него пахнет мятной жвачкой, но слишком тесное соседство все равно напрягает. Я пытаюсь вырваться, он удерживает, пытаясь списать контрольную. Я злюсь и закрываю лист ладонью, хотя мне не жалко дать списать.

Складывается ощущение, что он нашел повод меня облапать. Я тыкаю ручкой в его пухную руку, но Трухлев терпит, лишь пальцы на моей талии сильнее впиваются в кожу. Наше противостояние отвлекает от того, что происходит у преподавательского стола.