Бросаешь мне вызов, Тихоня?

Вот любопытно, он так страстно со всеми занимается сексом? Каждой дает почувствовать, что она особенная? Каждую доводит до сокрушительного оргазма? Мне больно смотреть в его глаза, тупая боль просто бьет изнутри по сердцу, разбивая его о ребра.

Опускаю взгляд на лист испачканной бумаги. Испачканной — не оговорка. Этот контракт хуже грязи. Он ждет, что я подпишу?

Щедрость мажоров не знает границ. Наверное, я должна была обрадоваться? Для простой девочки это заоблачная сумма. Наверняка, они считают, что осчастливили меня своим предложением. Ну еще бы. Безродная плебейка, вот кто я для них. Почти любая интернатская девчонка ухватилась бы за этот контракт, но не я.

Зачем я это читаю?

Чтобы ощутить всю степень разочарование в этом парне?

Говорят от любви до ненависти один шаг, я не уверена, что мои чувства были настолько глубоки, но я определенно к нему что-то чувствовала, спорила со своим млеющим сердцем, но сдавалась. Результатом этой борьбы стал секс в душе.

Я уступила и проиграла. Сложно прислушиваться к разуму, когда сердце и тело тянут к огню. Обожглась, но не сгорела. Над утерянной девственностью плакать нет смысла. Конечно, присутствует страх, что теперь каждый урод будет считать своим долгом затащить меня в постель. Но я и раньше сталкивалась с подобным отношением и никогда не уступала. До сегодняшнего дня…

Строчки расплываются перед глазами, не от слез, плакать я не собираюсь. Меня душат эмоции, кидает от злости до жалости к себе. Последнее я ненавижу. Почему себя жалею? Потому что этот гад даже сейчас цепляет мой взгляд. Я столько раз разочаровывалась в людях, не сосчитать. Даже в собственном брате. Но разочарование в Демоне наверное, самое болезненное. Возможно, потому что все так остро, рвано и происходит в данный момент. Он всегда оправдывал свое прозвище, но контракт — та черта, которую не сможет оправдать даже мое слабое сердце.

Вздрагиваю, когда он кладет на стол рядом со мной стакан с водой, разрывает квадратный пакетик ровной линией сверху и высыпает содержимое в стакан. Гранулы шипят и растворяются.

— Пей. Это витамины. Вчера пришлось в тебя влить несколько флаконов абсорбентов, а они вычищают не только дрянь, тебе нужно восполнить дефицит, — ровным холодным тоном. — Пачку заберешь с собой, нужно пропить до конца, — кладет упаковку на стол. Его забота хуже пощечины. Не касаюсь стакана, будто он мне туда насыпал яд, хотя понимаю, что это не так. — Я вчера тебя капал не для того, чтобы сейчас пичкать наркотой, Раяна. Я не трахаю бессознательные тела, ты могла в этом убедиться. Ты можешь злиться и ненавидеть меня, но то, что произошло в душе, было взаимно, — мне противно от правоты его слов. Мое «не надо» было неубедительным. Я отпиралась с надеждой, что он не станет останавливаться.