Бросаешь мне вызов, Тихоня?

Я не лгу, когда говорю, что дрочил, представляя ее. На этой девочке меня намертво заклинило, другие перестали существовать, а без разрядки я бы точно сорвался на ком-нибудь.

Смущается…

Кайф!

И вот как тебя не поцеловать?

— У тебя яичница пригорит, — просевшим от волнения голосом. Сложно не заметить, что я на взводе, скоро тут все заискрит.

Заставляю себя вернуться к плите. Если сейчас поцелую, хрен тормозну, а нам надо поговорить. Обещал себе, что откроюсь, вывалю всех своих демонов, пусть знакомится, им всю оставшуюся жизнь вместе сосуществовать. Хотя, моя тихоня способна посадить их на короткий поводок. Только ей они покорятся.

— Вкусно, — произносит Раяна, макая корку хлеба в желток. У меня во рту слюна собралась, как у голодного пса. Только мучает меня другой голод. Хочу сожрать ее губы, а дальше все остальное…

После завтрака Раяна вызывается вымыть посуду.

— Погуляем? — подхожу к ней, тянусь за чистой тарелкой, чтобы поставить в сушку.

На самом деле я ищу повод, чтобы оказаться рядом с ней, пошатнуть ее чувства, расшевелить влечение. Я знаю, что там за тонкой броней прячется моя сладкая обиженная девочка, которая продолжает меня любить. Втягиваю запах ее волос. Мозг привычно стекает в трусы, торможу инстинкты. Обещаю члену, который рвет мне штаны, что все будет, но позже.

— Тут ведь кругом дикие звери, — подозрительно смотрит на меня. Несмотря на то, что она не спешит меня прощать, Раяна ни разу не попросила вернуть ее обратно. По крайней мере, после того, как мы приехали сюда.

— Я смогу тебя защитить, — подмигиваю.

Проследив, чтобы она тепло оделась, веду ее к озеру. Оно небольшое, но для отдыха хватает. В теплую погоду можно плавать, кататься на лодке или аквабайке.

Раяна молчит, а мне тоже горло сдавило, сказать ничего не могу. Кайфую оттого, что она рядом.

Недалеко от берега установлены качели. Я был тут последний раз пару лет назад, тогда их не было. Раяна присаживается на край. Я скидываю куртку, в теплой толстовке не замерзну, сегодня относительно тепло.

— Поднимись, тебе еще мне детей рожать, — сам поднимаю ее за руку и стелю под задницу куртку, но она не спешит садиться.

— А может не тебе, — смотрит в глаза с вызовом, резко отворачивается, наверняка замечая ураган в моих глазах. Напоминаю себе, что она обижена, имеет права показывать зубы, но демоны все равно рвутся убивать фантомных папочек.

— Мне, моя девочка, — безапелляционно."

"Сам сажусь на куртку, а ее затягиваю к себе на колени. Сопротивляется, упирается в грудь. Несильно, просто дает понять, что все еще обижена. — Мою исповедь и покаяние слушать будешь? — фиксирую ее руки на груди, теснее прижимаю к себе. Смотрит несколько секунд прямо в глаза, что-то пытается для себя понять. Я открыт.