Под британским флагом

Возле трапа меня встречает невысокий человек и сонным голосом спрашивает, выдыхая перегар:

— Что случилось…?

Он не договаривает, потому что понял, что перед ним не шкипер шхуны. Пока он не сообразил, кто я, всаживаю ему кинжал в район солнечного сплетения. Второй рукой зажимаю ему рот. Впрочем, кричать он не может, только хрипит протяжно, после чего тело резко слабеет и начинает оседать. Я левой рукой перехватываю его за грудки и помогаю опуститься на палубу, выдергиваю кинжал из тела. Теплая кровь забрызгивает мне кисть руки. Вытираю клинок и руку об одежду убитого. Этот человек не делал мне ничего плохого, даже не догадывался о моем существовании, как и я о его, но так получилось, что он оказался на моем пути к светлому будущему и поплатился за это. Как и еще пять человек, которые спали на палубе в носовой части судна.

Я вернулся к штормтрапу, позвал:

— Поднимайтесь.

Джек Тиллард, еще один матрос и один морской пехотинец карабкаются наверх, стуча деревянными ступеньками по деревянному борту.

— Перерезайте канат, — приказываю я им и предупреждаю: — Осторожно, там трупы на палубе. Потом выкинете их за борт.

Они возятся долго. Резать толстый канат ножами — мероприятие сложное, но рубить топором — слишком шумно. Я не сразу улавливаю момент, когда шхуну, освободившуюся от якоря, начинает сносить по течению, разворачивая бортом к нему.

Передо мной появляется Джек Тиллард, докладывает шепотом:

— Снялись, сэр.

— Становись к штурвалу, рули в море, — отдаю я команду и иду к штормтрапу.

Лодка, в которой на веслах матрос и морской пехотинец, отчаливается от шхуны, разворачивается и направляется к стоящему на якоре люггеру. Когда я поднимаюсь на его борт, мимо бесшумно проплывает шхуна, которая пока еще не полностью развернулась носом по течению. Матрос и пехотинец поднимаются вслед за мной, после чего лодку опять берут на бакштов.

— Вира якорь, — командую я оставшимся на люггере подчиненным."

"Вымбовки — деревянные рычаги — уже были вставлены в шпиль. Все, включая капрала, налегают на них, выбирая якорь. Пять человек — это, конечно, маловато, поэтому крутят шпиль медленно. На «Бедфорде» вымбовки длинные, на семь человек каждая. Якорь выбирают сразу пятьдесят шесть матросов. Правда, и якорь там в несколько раз тяжелее. Шпиль скрипит пронзительно и, как мне кажется, очень громко. На башне наверняка услышали. Надеюсь, сочтут, что у нас проблемы с якорем, перестанавливаемся. В любом случае люггер они вряд ли видят, поэтому стрельбу не откроют до восхода луны, который будет только после двух часов ночи.

На этот раз я сразу почувствовал, что судно снялось с якоря, переложил руль право на борт. Пока экипаж вытаскивал якорь на палубу и отсоединял канат, нас несло в море бортом к течению.