Под британским флагом

Парадная форма была только у лейтенанта Джеймса Фаирфакса, мичманов и морских пехотинцев. Они и встали в первом ряду, закрывая собой корсиканцев, одетых во что попало, включая награбленные вчера вещи."

"Когда седая голова в черной треуголке появилась над фальшбортом, я громко скомандовал:

— Смирно! Равнение на штормтрап!

Морские пехотинцы и так стояли подтянутые, ели глазами начальство. Многие из них видели адмирала так близко первый раз в жизни.

— Разрешите поприветствовать вас на французском корвете, вырезанном под носом у двух французских береговых батарей, сэр! — отдал честь и рявкнул я, умолчав, что слово «вырезал» надо понимать в прямом смысле.

Адмирал Джон Джервис изобразил тонкими губами крокодилью улыбку, обнял меня и поцеловал в щеку. Сперва собирался в левую, но потом приложился к правой.

Затем похлопал по спине и признался:

— Я был неправ! Сколько раз себе говорил, что если человека ругают, значит, он чего-то стоит, но в очередной раз поверил в поклепы! А ты оказался вон каким молодцом! — и еще раз хлопнул меня по спине. — Показывай корабль и рассказывай, как ты его захватил.

Мы прошлись по главной палубе, спустились на орудийную, заглянули в кладовые и капитанскую каюту. Последняя не произвела впечатление на адмирала. Она была меньше адмиральского гальюна на «Победе». Джон Джервис отказался от кубка трофейного вина, поднялся на шканцы, с которых как ветром сдуло лейтенанта Джеймса Фаирфакса и обоих мичманов.

— Люггер оставишь здесь, а корвет веди в Лондон. Его надо перевооружить, пополнить экипаж, — решил адмирал. — Сколько у тебя людей?

— Всего тридцать шесть человек, — ответил я.

— Для такого корабля маловато, но пополнения для тебя у меня нет. Еще на люггер надо экипаж набрать. Зайдешь на Корсику, навербуешь матросов, — предложил он и предупредил: — Много не бери, с дисциплиной у них слабовато.

— Мне бы еще морских пехотинцев человек пять и лейтенанта, чтобы ими командовал, — попросил я по минимуму, догадываясь, что больше все равно не дадут.

— Пехотинцев дам, — согласился Джон Джервис, — а лейтенанта…

— Если можно, лейтенанта Томаса Хигса с «Бедфорда», — упредил я отказ.

— А почему его? — задал вопрос сбитый с толку адмирал.

— Смелый и фехтует хорошо, а то мне не с кем тренироваться, навыки теряю, — ответил я.

— Ах, да, мне говорили, что ты хороший фехтовальщик! — припомнил он и, улыбнувшись по-крокодильи, добавил: — Я еще подумал, как много талантов у бабьего угодника!

Видимо, настучал на меня интендант Петер Деладжой, которого я считал слепым рогоносцем. Оказывается, он не только зрячий, а еще и коварный рогоносец. Обязательно заскочу в Гибралтар и добавлю ему несколько отростков.