Под британским флагом

Экипаж пять человек и три пассажира — синьор средних лет с длинными вьющимися черными волосами, которые смотрелись так красиво, что казались париком, и два слуги — оказывать сопротивление не помышляли.

— Мы — подданные сардинского короля, союзники англичан! На каком основании вы остановили нас?! — возмущенно воскликнул на плохом английском языке синьор, положив левую руку на позолоченную рукоять шпаги в черных деревянных ножных, которая висела у него на широком кожаном поясе с позолоченной овальной бляхой с крестом посередине.

— Вы нам больше не союзники, потому что подписали договор с французами, — заявил я на французском языке, стараясь коверкать слова.

— Наш король всего лишь был вынужден подписать с ними мир, иначе бы они уничтожили нас всех! — эмоционально проинформировал меня подданный сардинского короля на прекрасном французском языке.

— Мне сказали, что вы перешли на сторону французов. Я арестовываю ваш корабль. Отведу к адмиралу, пусть он разбирается, — изображая туповатого вояку, сказал я.

— А где ваш адмирал? — спросил он.

— Блокирует Тулон, — сообщил я.

— Надеюсь, вы высадите меня на берег?! — слащаво улыбаясь, произнес синьор. — У меня срочные дела в Кальяри!

— Никого высаживать не буду. У меня приказ арестовывать всех врагов, — продолжил тупо настаивать я. — С вещами на катер!

Сардинец еще пару минут орал, что я не имею права так поступать с благородным человеком, угрожал мне расправой на земле, воде и небесах, но поняв, что ничего не поможет, скривился, как обиженный ребенок, и приказал слугам собрать его вещи. Вскоре они подошли к трапу с вещами синьора. Один из слуг держал под мышкой шкатулку из черного дерева и с золотой росписью.

— Что в шкатулке? — спросил я.

— Там моя личная переписка, — ответил сардинский синьор. — Надеюсь, вы не будете читать чужие письма?

— Почему не буду?! Обязательно буду! — забрав шкатулку, пообещал я.

— Надеюсь, вы знаете итальянский язык так же хорошо, как французский! — язвительно произнес он.

Корсиканцы, слушавшие наш разговор, улыбнулись. Они не понимали, зачем я изображаю плохое владение французским и незнание итальянского, но раз делаю так, значит, надо.

В шкатулке было письмо сардинского короля Виктора-Амадея Третьего губернатору острова, в котором последнего информировали о заключении пятнадцатого мая окончательного мирного договора с французами. Сардинцам пришлось отдать Ниццу и Савойю. Губернатору приказывалось быть готовым к возможному переезду королевской семьи на остров, воздерживаться от каких-либо враждебных действий по отношению к французам. С англичанами тоже вести себя предельно корректно.