Под британским флагом

Трюма и каюты на обоих призах опечатали, взяли у меня судовую роль, в которой были указаны не только фамилии и должности членов экипажа, но и названия агентств, через которые перечислять призовые. Еще я приложил рапорт, где довольно живо описал, как захватывали оба приза, и перечислил подвиги своих подчиненных, которые они не успели совершить. О себе умолчал. Только дурак не сделает из этого рапорта вывод, что такими отважными парнями может командовать лишь неординарный капитан.

На следующее утро, оставив в Плимуте часть пассажиров и почты, я повел люггер в Портсмут. Ветер был слабый западный, в воздухе висела водяная взвесь, для обозначения которой в английском языке существует слово «дризл». Другие разновидности дождя (проливной, кратковременный, грозовой…) тоже поименованы. Никакой другой народ не придумал для обозначения дождя столько слов. Подозреваю, что это форма английского мазохизма. К вечеру ветер стих, а утром сменился на свежий восточный. Пришлось нам идти галсами, часто меняя курс, чтобы не сильно приближаться к французскому берегу. Как меня предупредили в Плимуте, корсарский флот у французов, не в пример военному, многочисленнен, дисциплинирован и боевит. В итоге добирались до Спитхеда шесть дней. Если бы остальные наши пассажиры сошли в Плимуте, уже давно доехали бы до Портсмута на дилижансе. Зато сэкономили пару шиллингов.

Мой экипаж тоже теперь легче переносил тяжелую службу. Они было приуныли, поняв, что их капитан в опале, что придется возить почту, позабыв о призовых. Для них фраза «чтобы ты жил на один оклад» уже стала проклятием, привыкли к шальным деньгам. Может быть, кое-кто догадывался, что я собираюсь свалить, и это не лучшим образом влияло на их настроение. Последние события убедили их, что капитан Генри Хоуп даже на такой дерьмовой работе найдет, как срубить деньжат, причем больше, чем удавалось в Средиземном море. По самым скромным подсчетам сумма призовых за шас-маре и барк с грузом угля должна была перевалить за пятнадцать тысяч фунтов стерлингов. Да и у меня как-то сразу пропало желание списываться на берег. Продолжу грабить на государственной службе. Иметь буду меньше, чем если бы сам снарядил корабль и получил приватирский патент, зато и не рискую потерять свое имущество.

41

Журналюга — это сплетник на зарплате. Он должен обладать двумя вроде бы взаимоисключающими способностями — излагать вранье правдоподобно и представлять правду враньем. Чем лучше это делает, тем больнее пострадавшие бьют его. Впрочем, мне и остальным членам экипажа люггера «Делай дело» жаловаться на журналистов грех. Мой рапорт мурены пера приправили ядом — красочными и невероятными комментариями матросов с углевоза, которым тоже захотелось побыть героями.