Под британским флагом

Без шума захватили и второй приз. У экипажа было время стрельнуть из мушкета или пистолета, привлечь внимание боевых кораблей, но никто не решился сделать это. До ближайшего фрегата не меньше мили. Пока он развернется и дойдет до нас, даже если мы будет тупо стоять на месте, будет уже темно.

— Опускай флаг, — приказываю я матросу, хотя вряд ли кто-нибудь рассмотрит, что за тряпка болтается на топе нашей грот-мачты.

Шкиперы и боцманы призов оказываются на люггере. Вместо них остаются по мичману, два рулевых и два морских пехотинца. Они будут командовать французскими матросами на псевдошебеках. В наступившей темноте все три корабля ложатся на курс зюйд-зюйд-вест и, подгоняемые попутным ночным бризом, отрываются от конвоя. Вроде бы, никто не заметил наш маневр. Идет строем пеленг правого борта. На правом борту люггера и ближнего к нему приза стоят фонари, которые не видны тем, кто слева, нашим врагам. Расстояние между судами небольшое, можно отдать команду голосом. Подбираем опытным путем скорость так, чтобы никто не отставал. На всякий случай у мичманов есть карты с детально проработанными маршрутами до Гибралтара.

32"

"Утром задул юго-восточный ветер, и я повел свою маленькую эскадру на юго-запад. В одиннадцать часов заметили по курсу паруса. Это был фрегат. С такого ракурса невозможно было определить, английский или французский, посланный за нами в погоню и ночью обогнавший, Я посигналил на псевдошебеки, чтобы призовые партии были готовы быстро вернуться на люггер. Если фрегат вражеский, будем удирать против ветра. Так остро к ветру, как мы, он идти не сможет.

— Это «Негр», тридцатишестипушечный, носовая фигура черная, — первым опознал лейтенант Джеймс Фаирфакс, которому я разрешил попялиться в подзорную трубу.

Мы обменялись сигналами, после чего с фрегата на люггер прибыл на катере мичман, чтобы убедиться, что мы — свои. После этого он передал мне координаты места возле Минорки, где сейчас находился Средиземноморский флот, а я им — сведения о французском конвое. После чего фрегат заспешил на запад, надеясь, наверное, отщипнуть что-нибудь от конвоя, а мы пошли прежним курсом.

Встретились с флотом перед самым заходом солнца. Взяв судовые и грузовые документы призов, я отправился на «Британию». Подниматься на нее пришлось по штормтрапу. Вблизи корабельный борт кажется неухоженным, ободранным и сильно воняет дегтем.

Адмирал, сидя в кресле, курил кальян. Мне показалось, что в курительную смесь подмешали марихуану, но по лицу Уильяма Хотэма не заметно было. Может быть, только начал, еще не вставило. Жестом он показал, чтобы я садился на мягкую табуретку, стоявшую напротив кресла. Между нами был кальян из начищенной бронзы, в котором булькала вода.