Бриллиант Владыки

Нарс стал следующим в очереди на отцовство, примерно через три года после появления Дариса. И вот тут мы отхлебнули, так сказать. Ведь инкуб как с ума сошёл, когда выяснилось, что я ношу не только сына, но и ещё и дочь. При этом дочка будет суккубом, что буквально вынесло мозг всей родне моего необычного мужа. Как он поведал однажды, девочки-суккубочки рождаются только тогда, когда родители в полной гармонии друг с другом и полны любви. И это для мужа стало откровением, когда он понял суть нашей малышки. Таких счастливых и неверящих глаз я никогда ни у кого не видела.

И тогда я вспомнила первую беременность и поведение Эдлирана. Она была прямо подготовкой к тому, что ожидало нас всех от тихого и спокойного нашего инкуба. Вот кто был настоящим скрытым тираном и патовым защитником своего потомства. Таким описывала одного из своих мужей мама, отца Ани. В те дни я очень хорошо её понимала, только Нарс сжалился в одном: он пускал ко мне остальных наших детей, но не более.

Вэлис и Валиалла родились спокойными и тихими, но, как говориться, в тихом омуте – это было прямо про этих проказников. Зато отец в них души не чаял, каждый день благодаря меня за той дар, ну и просил прощение за тиранию. Он сам от себя этого не ожидал, и был удивлён не менее, когда его накрыло.

Может поэтому все выдохнули, когда пришла очередь Салиса стать папой. Ну как выдохнули, только на первых парах. А потом началась паника и депрессия… у мужа. Пришлось срочно вызывать Роушана, взволнованного скорым появлением внука не меньше сына. Но все магистры магии, приведённые ими, в один голос утверждали, что проклятья на малыше нет. Только не успокоило это нагов.

Салис почти не отпускал меня с рук и хвоста, боясь, что и сына постигнет недуг их семьи, и часто просил прощения и у меня, и у нашего малыша. Спал всегда рядом, утыкаясь лицом в мой живот. Даже никакой близости между нами не допускал, хотя иногда мне очень хотелось. Беременность вообще вызывала у меня усиление либидо, которое утоляли, пока была такая возможность, но не в этот раз. Салис даже других ко мне не подпускал, удовлетворяя меня лишь руками, хвостом или языком, но не более. Что ж, если ему так спокойнее было, то я даже не против потерпеть.

И лишь только после того, как Шейрис родился, Салиса словно отпустило. Роушан тоже успокоился, стоило увидеть внука и понять, что проклятье его всё же не тронуло. Какое это было для них счастье, словами не передать. Отчим хоть и прятал слёзы, но мама всё равно его сдала, по секрету рассказав, что дома, наедине с ней, он всё же дал слабину и плакал, уткнувшись ей в живот лицом и обнимая.