Королева брильянтов

Решать вам…

Пушкин встал, запахнул отворот пальто и вышел в тамбур. В запотевшее окно баронесса увидела, как он соскочил с подножки вагона и пошел по перрону не оглядываясь. За ним поплелся фальшивый извозчик.

– Отправляемся через три минуты, – проводник прошел по вагону. – Господ провожающих просим выйти.

Паровоз дал протяжный свисток.

Она не знала, что делать. Пожалуй, первый раз в жизни.

– Ах ты Пушкин, сукин сын…

Вагон дернулся, будто отрывал примороженные колеса. Проводник начал запирать в тамбуре дверь. Поезд вот-вот тронется.

11Солнце не желало уступать небо ранним сумеркам. По широкой привокзальной площади, занесенной снегом, сновали сани и пролетки. В такой день всем должно быть радостно и весело. Только двоим было не до веселья. Акаев, утопая в тулупе, забрался на козлы. Он был расстроен до самой глубины своей юной души. И обернулся к Пушкину, который сидел на диванчике полицейской пролетки.

– Все, Алексей, конец нам.

– Еще не конец, – ответил Пушкин, которому очень хотелось посмотреть на двери вокзала, но он запретил себе.

– Эфенбах живьем съест. Вас – точно. И мной не поперхнется.

– Еще не конец.

– Поезд уже отошел. Сами же разрешили жандарму отправить по расписанию.

– Еще не конец, – упрямо повторил Пушкин.

Спорить Акаев не стал. Запахнул тулуп и загородился овчинным воротником.

– Может быть, подадите даме руку?

Пушкин как ни в чем не бывало подвинулся в угол диванчика.

– Залезайте, баронесса, я нагрел вам местечко.

Акаев не верил своим глазам: злодейка, мошенница, воровка, вместо того чтобы спокойно укатить, взяла и вернулась. Сама вернулась! Это чудо было выше понимания юного чиновника. Каким волшебством Пушкин знал, что она придет? Невероятный вопрос. Между тем баронесса залезла без посторонней помощи и устроилась.

– Не смейте смотреть на меня с таким победным видом, – сказала она, опуская вуаль.

– Не думал смотреть на вас, – сказал Пушкин, не отрывая взгляд от нее.

– Вынуждена спасать свою шкуру. Ничего больше.

– Это разумно.

– Это глупость, – эхом ответила она. – О которой еще пожалею.

– Тогда давайте познакомимся. Называть вас баронессой утомительно.

Она отвернулась, разглядывая вокзал и городового, который давно не обращал внимания на пролетку.

– Меня зовут Керн… Агата Керн… Я из Петербурга…

– Верю, – ответил Пушкин. – Выдает лощеный столичный говорок.

– Это у вас в Москве говорок, сами не замечаете.

– Раз уж открыли все карты, скажите, госпожа Керн…

– Называйте меня по имени.

– Как прикажете… Так вот, Агата, для чего вам нужно раскрыть это убийство?

Акаев забыл, что извозчик не должен пялиться на пассажиров. Он смотрел открыв рот.

– Я уже ответила дважды, – сказала Агата. – Добавить мне нечего.